Пусть думает о политике, а я в день своей свадьбы хочу думать только о моем любимом. Кажется, Бас тоже думал примерно так. Я поймала на себе его теплый взгляд и ответила улыбкой.

Однако вскоре нам пришлось пережить крайне неприятный момент, когда свет начал гаснуть. Сперва я решила, мне мерещится. Но тени стали гуще, и небо наливалось синевой. Монтега принялся истерить, что мы с Басом плохо целовались, и предложил вернуться и сделать все по-взрослому — уж он проследит.

— Ты слепой? — рассердился Бас. — Видишь столб света? Башня до сих пор фигачит как не в себя!

Золотая дорога, идущая к небу, становилась тоньше по мере того, как мы отходили, но горела все так же ярко.

— А с какого тогда тут сумерки? — ярился Монтега.

— Там зеркало, — сказала я, не понимая, как они сами не догадались. — А сейчас оно повернулось темной стороной.

Монтега притих, но после сам принялся объяснять, в чем дело.

— Это богиня мать! — воскликнул он, взобравшись на валун и уставившись в небо. — Воплощение тьмы! Мэди, помнишь, над тобой смеялись на истории? А ведь ты была права! Вот она, сбежавшая жена отца-солнца, которая ускользнула от мужа и спряталась за нашей планеткой.

Яблок у него не нашлось, так что на этот раз он показывал схему на нас троих.

— Ты, Бас, будешь отец-солнце, — говорил Монтега. — Стой тут. Я как будто наша планета, — он взял меня за руку и отошел на пару шагов. — Я между вами. Мы движемся по кругу вместе. Мэди, прибавь шаг. Получается, ты всегда остаешься за мной. Но при этом еще крутишься вокруг своей оси. Ага.

— Голова не закружилась? — подал голос Бас, который, воспользовавшись передышкой, рылся в рюкзаке в поисках еды. — О, у нас еще есть бутерброды. Веник, держи.

— Когда ты поворачиваешься лицом ко мне, свет любви отражается от зеркальной половины, — продолжил тем временем Кей. — Видимо, там на поверхности какой-то металл или что…

— Похоже на то, — подтвердил Бас. — Смотри, светится краешек, точно серп. Сейчас и его не станет…

Мы погрузились в кромешную тьму, и Веник радостно гавкнул, расправившись с бутербродом. Луч света тянулся из башни к темному спутнику, и, казалось, тот привязан сияющей пуповиной.

— Но в следующий раз все же зарядите башню по максимуму, — проворчал Монтега. — Надо выяснить, насколько хватит вашей любви. Впрочем, Бас — высший чар, так может, засветит надолго…

Вскоре мы встретились с Рондой и Ларгом и с удивлением обнаружили с ними Алефа. Потом вернулись на шахты, где после бунта почти не осталось людей. Перешли порталом на тренировочную базу, и Фалько с Элмой едва не задушили нас в объятиях. Оттуда рукой подать до академии, и стоило шагнуть на ее территорию, как нам навстречу кинулась Фелиция. Как будто знала, когда мы придем.