Веник — хороший пес.

Колючий хвост застучал по полу.

— Ты точно в порядке? — Бас заставил меня стащить тулуп и осмотрел плечо. Положил ладонь на порез и прикрыл глаза, будто прислушиваясь к чему-то. — Рана чистая. Сейчас подлечим.

Кожу закололо словно от горячих иголочек.

— И что теперь? — голос Монтеги жужжал назойливой мухой. — Я думал, надо окропить алтарь кровью или что-то вроде. Где алтарь? Жертва как раз есть. Правда, она уже мертвая. Веник, ты не мог его лишь слегка покусать? Где нам сейчас найти новую жертву? Тут никого. Ну, кроме меня. А я не согласен…

Я смотрела в серые глаза с золотой каемкой вокруг зрачков и понимала, что все замудренные теории Монтеги никуда не годятся. Седьмому дому не нужна чужая кровь. И страдания не нужны. И тем более смерть. Его чаросвет совершенно особенный и вспыхивает от другого.

Башня загудела сильней, оживая, и золотые трещины на зеркалах сделались шире.

Я обняла Бастиана и поцеловала его вновь. Я не могу исполнить пророчество. Сама — не могу. Потому что я лишь зеркало. Первое из тех, что нужно зажечь в этой башне.

Она гудела все сильней, а зеркала вспыхивали одно за одним. Чаросвет седьмого дома разгорался, усиливаясь зеркальным лабиринтом, и свет поднимался к верху башни золотой волной. Свет Бастиана лился в меня, и его не становилось меньше. Потому что любовь не отбирает, а отдает и лишь множится…

— Вы только поглядите! — крикнул Монтега, едва не подпрыгивая на месте. — Что происходит!

Веник вскочил на лапы, загавкал.

Но Бастиан обнял меня крепче, и мы самозабвенно целовались, забыв обо всем, в старой башне, полной зеркал. А когда оторвались друг от друга, башня ровно гудела, как чаромобиль, который наконец завели.

— Посмотрим, что получилось? — предложил Бас, сплетая пальцы с моими.

***

Колокольчики на террасе взволнованно зазвенели. Фелиция приподнялась в кресле-качалке, распахнула глаза. Курчавые барашки облаков, безмятежно бредущие по небу, заволновались, сбились в тесное стадо и, развернувшись, помчались в другую сторону. Деревья вздрогнули и покачнулись, стряхнув розовые лепестки. Фелиция вскочила, ухватилась за перила и едва устояла на ногах от внезапного порыва ветра. Ее волосы разметало, прическа превратилась в форменный стог, а колокольчики трезвонили настоящим набатом.

Перед глазами замелькали яркие картинки нового будущего, и Фелиция, запрокинув голову к небу, рассмеялась.

***

Внезапный вихрь поднял тучу песка, заслонив и войска, и город Альваро, и даже небо.

— Назад! — скомандовал Артирес. — Уносите раненых!

Песчаная буря стирала недавнюю битву, пряча и пятна крови, и неподвижные тела. Опрокинула боевую машину, забытую котами Тибальда, пришпорила лошадей, на которых удирали остатки войск красных псов.