— Невыносимо! Я уже не могу терпеть!

— А сейчас будешь хотеть еще больше, — коварно шепнул Аргент.

Обмакнув кисть в зелье, он провел еще одну извилистую линию — от раскрытых горячих губ, ловящих прохладный воздух, по подбородку, вниз, по шее, по трепещущей жилке, по впадинке меж ключиц, и обвел округлую мягкость девичьей груди. Он делал это неспешно, аккуратно, и с каждым движением его кисти Уне казалось, что ее кожа начинает гореть от нестерпимого желания. Волшебное зелье, впитываясь в кожу, наполняло ее кровь дикой страстью, от которой девушка металась, яростно терзая и стискивая связывающие ее руки чулки, исходилась стонами и выгибалась, вся дрожа и замирала, подставляя свое тело под тонкие прикосновения, одновременно желая их до дрожи и боясь как огня.

— И чем чувствительнее место, — тоном, словно читает лекцию, произнес Аргент, осторожно щекоча кистью острый сосок на часто вздымающейся груди, — тем удовольствие сильнее.

Он приник к соску губами, посасывая его и жадно лаская языком, чуть прихватывая зубами, и Уна зашлась в криках, сходя с ума от потока ощущений, беспомощно суча ногами и выгибаясь так, словно Аргент ее пытал каленым железом.

Ей казалось, что сотни мелких иголочек покалывают ее соски, доставляя такое наслаждение, с которым разум ее не в силах справиться. Кисточка Аргента коснулась второго ее соска, дразня, щекоча, чуть надавливая. Аргент наблюдал, как девушка изо всех сил рвется освободиться, закрыться от жестокой, невероятной, непереносимой ласки и словно нарочно делал все, чтобы усилить ее ощущения, сделать их невыносимыми, на грани безумия. Обхватив ее груди ладонями, он долго и нежно целовал и ласкал языком ее горящие соски, прислушиваясь к ее хриплым стонам и крикам, пока она не забилась в его руках и не кончила, изумленно раскрыв глаза.

— Понравилась, девочка моя? — посмеиваясь, произнес Аргент, отрываясь от ее груди и поглаживая ее дрожащие бедра. — Мммм?

Уна не смогла ответить; ей казалось, что вся кожа ее горит, тело само выгибается навстречу ласкающим его рукам, и желание, жгущее нервы, с кожи стекает вниз, вниз, наполняя пульсирующей тяжестью ее живот.

— Молчишь? — произнес Аргент, и измученная Уна услышала, как его кисточка постукивает о край склянки, стряхивая капли.

Ее глаза испуганно распахнулись, в полутьме она увидела, как Аргент неспешно и аккуратно обвязывает ее лодыжку какой-то лентой.

— Нет-нет-нет! — в ужасе выкрикнула девушка, понимая, что он исполняет и третью свою угрозу — привязывает ее ноги, фиксируя их широко разведенными. От сладкого страха и предвкушения на коже Уны выступил пот, сладкий, пахнущий яблоками, как пропитавшее ее тело зелье.