Помогала…»

Аргент, подслушивающий ее мысли, чуть слышно смеялся, крепче прижимал ее к себе, целовал ее прохладную щеку и шептал:

— Ты не слабая. Ты очень сильная и храбрая девочка. Сильнее и храбрее всех. Золотая моя девочка…

Его голос предательски дрожал, Аргент снова целовал Уну — так, словно страх потерять ее снова накрывал его с головой, словно он опять видел занесенную над девушкой ногу каменного истукана, и его вновь нужно было остановить.

— Никогда больше не ввязывайся в подобные истории, — говорил он, и сам себе не верил. Агент Алого Короля, его верная слуга — разве могла Уна жить иначе? Ее жизнь принадлежала Королю, и ее первый долг был служить ему и королевству.

Это не первая и не последняя опасность, подстерегающая девушку на ее жизненном пути, и иначе быть не могло…

И, понимая все это, Аргент снова и снова крепко сжимал свою Уну, свою драгоценность, словно желая ее защитить, спрятать ото всего мира в своих объятьях.

— Что же ты делаешь со мной, девочка моя… что делаешь…

Жар его страсти, его дрожи и страх потерять Уну, ощутить вместо нежной тяжести ее тела в руках пустоту, передался и ей.

Девушка, прильнувшая к Аргенту, словно тоже пережила его чувства — страх потери и неистовое желание всегда быть рядом, вместе, касаться рукой, чувствовать тепло тела и близость. Ее губы осторожно коснулись его шеи, чуть выше алмазного блестящего ворота, и он вздрогнул от этого невинного легкого поцелуя как от удара молнии, поразившей его до самого сердца.

— Уна, любимая моя девочка…

В комнате Аргента было темно, и Уна не видела, как и куда рассыпалась его алмазная броня, куда отправилась сдернутая с ее плеч пажеская куртка и сброшенный Аргентом бархатный жилет.

Влюбленные одержимо, словно в последний раз, целовались, торопливо освобождая друг друга от одежды, охмелевая от охватившей их страсти, выпивая горячее дыхание друг друга и наслаждаясь долгожданным ощущением горячей обнаженной кожей под своими ладонями.

— Негодная непослушная девчонка, — шептал Аргент, покрывая жадными поцелуями шею и плечи Уны, — я вынужден заняться твоим воспитанием и отучить тебя мне врать и скрывать от меня свои планы…

— Займись, — прошептала Уна. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое легкое шелковое касание его губ к ее разгоряченной кожей ощущалось ею так, словно Аргент прикасался к оголенным нервам, и удовольствие растекалось по ее телу горячей волной, заставляя постанывать и вскрикивать, когда он прихватывал тонкую кожу зубами.

— Уверена? — произнес Аргент, чуть посмеиваясь в темноте, и Уна, закрыв глаза и раскинув руки, лишь чуть кивнула головой, розовым язычком облизнула губы, и Аргент склонился и поцеловал их, словно спелый сочный плод.