— Ну, тогда требую полного повиновения… не открывай глаза.

В темноте запахло нагретыми яблоками и земляникой, и Уна, вздрогнув, почувствовала, как ее губ коснулось что-то мокрое.

— Что?! — вскрикнула она, чувствуя, как Аргент неспешно обводит контур ее губ. — Ты не шутил про кисти?..

— Нисколько, — ответил он, водя смоченной в зелье кистью по губам Уны. — Я давно размышляю над тем, что неплохо было бы поиграть так… а теперь молчи. Помни — ты обещала слушаться и подчиняться. Или я тебя отшлепаю…

Влажная кисть скользнула с губ Уны на ее щеку, выводя замысловатый узор.

И девушка, вдыхая приятный знакомый аромат, почувствовала, как дыхание ее учащается, как горячая кровь быстрее бежит по венам, и как губы становятся подозрительно чувствительными — до такой степени, что прикосновение ветерка, струйки воздуха над ее лицом, показались ей прекрасной и желанной лаской, возбуждающей до нежных спазмов в животе, до предательской влаги между ног. Аргент склонился над Уной, и она застонала и забилась от внезапно вспыхнувшего желания, едва его дыхание коснулось ее возбужденных губ."

"— Понимаешь теперь, чем опасна эта штука? — чуть посмеиваясь, произнес Аргент, продолжая вырисовывать причудливые узоры на коже девушки.

 — Если это зелье нанести на некоторые места… чувствительные… то наслаждение будет непередаваемым, прекрасными… мучительным.

;Последнее слово он буквально выдохнул Уне на ушко, с жестокой ноткой страсти в голосе, и Уна вспыхнула стыдливым румянцем, уловив запах собственного возбуждения.

Аргент меж тем склонился и поцеловал Уну, страстно проникнув языком в ее рот, и Уна почти закричала от острого удовольствия, граничащего с безумием, которое она испытала от одного только поцелуя.

Губы ее горели, от прикосновений языка Аргента девушка возбуждалась все сильнее, и отчего-то ей хотелось, чтобы он своим членом коснулся ее возбуждённого ротика…

— Пожалуйста, — стонала она, сходя с ума, обнимая Аргента и прижимаясь к нему всем телом, извиваясь, словно змея, — пожалуйста, возьми меня!

— Не так быстро, девочка моя, — ответил Аргент насмешливо. — Не так быстро!

Исполнил он и вторую свою угрозу. Отыскав брошенные на пол белые пажеские чулки, он развел руки Уны в разные стороны и привязал их к спинке кровати, оставив девушку жалобно постанывать и стискивать ноги от обжигающего желания, рождающегося в ее лоне.

— Я чувствую, как ты пахнешь, — прошептал он, целуя ее животик, вздрагивающий от бешеных ударов пульса. — Ты уже очень хочешь, не так ли?

Его пальцы скользнули меж ее ножек, ласково коснулись влажного лона, поддразнили клитор.

— Да, о, да! — проскулила Уна, всем телом подавшись вперед, за его ласкающей рукой, поглаживающей ее берда.