"

"Оказалось, что я сделала гениальный ход, который сохранил мне и моего вечного поклонника, и наши отношения в их изначальной целомудренности. Я прекрасно понимала, что стоит ему очутиться на пороге моей квартиры, как передо мной встанет дилемма: или я прогоняю его и тем самым смертельно обижаю — я столько раз его обижала, что этот может оказаться последним, — или падаю в его объятия. В этом случае я должна буду согласиться на его предложение, иначе меня замучает совесть — у меня свои комплексы, и один из них запрещает принадлежать двум мужчинам одновременно. У меня пару раз в жизни были такие ситуации, и кончались они неизменно одним и тем же: я избавлялась от обоих, и притом немедленно.

Но он не смог проводить меня до дома. Через два часа я с трудом запихала его в машину и отправила домой; он лыка не вязал, и я сама заплатила шоферу из тех денег, что выдал мне брат в качестве аванса, несколько раз для верности повторив Аркашин адрес. Я даже попыталась отобрать у Аркадия дипломат, чтобы он не потерял его по дороге, но он так вцепился в ручку, что разогнуть его пальцы не было никакой возможности. Тогда я добавила шоферу еще пятерку, чтобы он доставил пассажира домой в целости и сохранности, и, достав из сумочки блокнот и ручку, демонстративно записала номер машины.

Меня удивило, насколько быстро Аркадий умудрился напиться в маленьком баре, недавно открывшемся поблизости от универмага «Москва». Собственно говоря, мы просто наткнулись на него, когда шли по Ленинскому в поисках чего-нибудь подходящего. Вроде бы мы выпили только по два коктейля, когда я почувствовала, что ему трудно фокусировать взгляд на одном предмете, даже если этот предмет — я. Он внезапно разговорился, обещал мне, что скоро станет миллиардером и построит для меня такой же замок, как Дали построил для своей Галы; в этом замке я буду бродить по залам и для души переводить поэзию трубадуров. Он целовал мне руки, говорил, что любит меня всю жизнь. Меня бы это тронуло, но он слишком часто и слишком красиво говорил мне о своей любви, так что я на это уже давно не реагирую. Тем более что, подвыпив, с развязанным галстуком и расстегнутой у ворота рубашкой, он потерял свой презентабельный вид, и когда его влажные губы коснулись чувствительной кожи у меня на запястьях, внутри что-то сжалось и я испытала отвращение. Может, мне просто вообще не нравятся пьяные мужики?

А он был действительно пьян, и я бдительно следила, чтобы его бокал не оставался пустым. Хотя могла бы и не стараться: его развезло на удивление быстро. Я до этого только раз в жизни видела его в таком виде.

Это было двенадцать лет назад, когда я в первый раз появилась в компании вместе с Марком на дне рождения моей лучшей подруги Кати.