Может, он сходил с ума, но в прорвавшемся сквозь плотные тучи солнечном луче за окном ему почудился знак. Это Господь посылает ему прощение, решил Саша. Резво поднялся на коленки, снова помчался в ванную и там долго мыл коленки, руки, лицо. Вернулся в комнату и, старательно обходя взглядом место на кровати, где лежала мертвая Оля, зачем-то пошел к шкафу. Он не помнил, как он раздевался. Не помнил, как очутился в этой нарядной комнате, сильно напоминающей гостиничный номер. Но почему-то решил, что в шкафу должна быть какая-то одежда.

Да! Была! Джинсы, кажется, даже его.

Теплый свитер. Новый, с бирками. Кроссовки точно его. Куртка теплая, чужая. И синяя вязаная шапочка. От шапки Саша отшатнулся. При одном взгляде на синюю шерсть шапки у него снова дико зачесались лицо и шея.

Он быстро оделся, пятясь от кровати, дошел до двери, потянул за ручку, мало надеясь на удачу. Но дверь оказалась незапертой. Он вышел в длинный коридор, устланный дорогим, синим в желтую крапинку ковролином. Прислушался. Тишина! Никакого движения персонала, ни телефонных звонков, ни разговоров, ни гудения лифта.

Где он, черт побери?

Он осторожно двинулся по коридору, насчитав по пути четыре двери слева и три справа.

Точно гостиница. Но где все люди?! Куда они подевались?! Саша свесился с лестничного пролета, глянул вниз на фойе, распростертое прямо под лестничным пролетом. За стойкой администратора никого. Диваны и кресла пустовали. Швейцар тоже отсутствовал, хотя входная дверь была чуть приоткрыта, и сквозняк, гуляющий по первому этажу, шевелил рекламные проспекты на журнальных столиках.

Никого! Беги, скомандовал ему мозг. И Саша побежал. Он бежал, как ему казалось, очень быстро, очень.

Но за несколько минут лишь успел спуститься на первый этаж. Там неожиданно обо что-то споткнулся и упал, больно ударившись локтем о журнальный столик. Он начал подниматься, скомкал рекламный проспект и для чего-то сунул его в карман куртки. Которая ему не принадлежала, но почему-то висела в шкафу гостиничного номера, который он не помнил, как снимал.

Он вообще ни черта не помнил! И главное, он не помнил, как убивал Олю! В какой, черт побери, транс его погрузили? За что все эти испытания?! За грехопадение с чужой женой?

— Это все Олег, — горестно прошептал Саша, выбегая на улицу и оглядываясь.

 — Это его месть, его! Мне и Оле…"

"Куда теперь? Аккуратное двухэтажное здание с большими окнами не было окружено забором. Не было вывески, не было автомобильной стоянки. Вокруг здания вообще ничего не было. Его как будто сбросили с самолета посреди леса, забыв расчистить площадку от кустов и засохшего бурьяна вперемешку с замерзшей грязью. Асфальтированной дороги тоже не было. Влево уходила грунтовая дорога, по ней Саша и пошел.