Бывай… И это, Володь, ты это… Радуйся уж как-нибудь убедительнее…

Полковник простился. Володя со вздохом швырнул телефон на соседнее сиденье.

Рад он. Конечно, рад. И что убийца пойман со своим сообщником. И что у Богдановых все наладилось, хотя пройти им пришлось ого-ого через что! И званию он рад, конечно. Но с пустотой в душе, которая его всегда накрывала в таких вот случаях, он ничего поделать не мог. Ничего! И девочек погибших вернуть не мог. И слезы высушить на лицах их родных — тоже. Это всегда перевешивало все его радости. Всегда…

Он вдруг вспомнил, что дома у него пустой холодильник, и свернул по пути в супермаркет. И там нарочно долго бродил с тележкой между стеллажами, хватая все подряд. Хмурый, небритый, пропахший чужим куревом, он бездумно наполнял тележку продовольствием. Оттягивал, насколько это возможно, чтобы не привлечь внимание охраны, момент возвращения в пустой дом.

Он точно знал, что не станет себе ничего готовить. Точно знал, что ничего не станет есть, аппетит в такие минуты отсутствовал. Завалится в одежде на незастеленный диван и уснет тяжелым сном, хорошо бы без сновидений. А утром…

А лучше не думать, что будет утром. Новый день наверняка.

Телефон на соседнем сиденье засветился и тихо запел.

Соня! Соня?!

— Что случилось? — крикнул он, нашарив телефон и поднося его к уху. — Соня, что?!

— Господи, Воронов, ты с ума меня сведешь своими вечными страхами, — пробормотала она с зевком. — Почему сразу что-то должно случиться?

— А чего ты звонишь? — Он выдохнул и качнул головой. — Почти полночь!

— Вот именно! — шепотом возмутилась Соня. — Почти полночь, а тебя снова где-то носит. Ужин разогреваю в последний раз, понял?

— Да.

— Что да?

— Понял! — Володя почувствовал, что вот именно сейчас, в эту минуту он рад по-настоящему.

— И что ты понял? — с подозрением отозвалась его бывшая любимая жена. — Я не поняла, чего ты понял, Воронов?

— Я понял, что ты… Что вы вернулись…"