Либо он брал ее в перчатках, а она не увидела. Либо тщательно следы своих пальчиков вытер.

— Видимо, мимо, Владимир Иванович, — вздыхал вчера вечером удрученно Ваня, на которого Воронов сделал ставку в этом деле. — Видимо, не там мы роем.

— Ты погоди отчаиваться, Иван, — нервно барабанил Воронов пальцами по столу. — У нас еще нет записей с камер видеонаблюдения. И знакомая твоя чего молчит?

— Она завтра выходная, еле уговорил встретиться в кафе, — краснея до ушей, признался Ваня. — Говорит, у нее каждая минута денег стоит.

— Вот нахалка! Ладно, покажешь ей фото погибших девушек, может, опознает кого.

Если нет… И если на записях их не окажется, то, значит, мы не там ищем.

Вчера поздно вечером он снова собрал всех и тщательно проинструктировал. Выслушал отчеты по поискам. Все оказалось не то. Все мимо или заводило в тупик.

Сегодня хоронили Миронову Татьяну. Воронов отрядил туда сразу трех сотрудников. Очень хотел послать туда и Ивана, но раз у того встреча в кафе с капризной путаной, пусть встречается.

Сотрудников выбрал толковых, наблюдательных.

— Сфотографировать каждого, кто явится на похороны! Каждого, включая случайно слоняющегося рядом типа.

Либо в машине кто-то сидит, либо мимо проходит. Всех любопытных, кто будет в досягаемой близости от процессии, фотографировать. Результаты вечером мне на стол. Если что-то важное, сразу звоните…

Звонков пока не было. И он психовал.

Неврастении еще добавил утренний звонок домой от бывшей тещи. После ее надменного: «доброе утро, гражданин Воронов», последовала лекция о причинах его стремительного нравственного падения, оборвать которую он был не в силах. Если честно, он всегда робел перед этой властной суровой женщиной.

"

"— Ладно, учить тебя бесполезно. Ты уже сформировавшийся мерзавец, — вздохнула бывшая теща. — И поверь мне, никогда бы не опустилась до диалога с тобой, но, увы, нас с тобой связывают кровные узы. Я о твоем сыне…

И началось!

И времени-то он сыну никогда не уделял, пока они жили вместе. И чего же теперь от него ждать, когда они проживают врозь. Ладно жена, ее он давно, видимо, разлюбил. Но сын-то — это святое! Как можно не любить его?

Он слушал эту старческую ахинею целых пятнадцать минут. За это время у него трижды сбегал кофе, который он пытался себе сварить.

Приходилось выполаскивать турку, снова засыпать туда кофе и заливать водой. И так трижды! У него разболелись все зубы сразу. Так всегда бывало, когда он имел общение с тещей. И он странно онемел.

Вот последнего он всегда не мог себе простить.

— Ладно, говорить с тобой бесполезно, — проворчала бывшая теща, хотя Володя за время ее монолога не смог вставить даже нечленораздельного мычания. — В выходной пообщаешься с мальчиком. Мы не против. Он скучает.