Его решимость к действию выражалась в силе, с которой он сжал левой рукой столешницу. Я затаила дыхание в предвкушении, готовая броситься к нему, когда он решится сделать первый шаг… Воздух вокруг нас вибрировал, закручивался воронкой, подталкивал друг к другу…

– Матвей! Ксения! Дети, вы где?

Голос Ларисы Владимировны разрушил наваждение, раскидал нас в разные стороны: он откинулся спиной на стену, я отвернулась к плите. Жеглова-старшая влетела на кухню, даже не сняв пальто, раскрасневшаяся и запыхавшаяся. Напряжённое, застывшее маской ожидания лицо ожило, как только она увидела своё чадо живым, хоть и не вполне здоровым.

– Сын! – Она расцеловала его в обе щёки, не обращая внимания на протесты и не смущаясь моего присутствия. – Я думала, не доживу до утра, сердце кололо нещадно всю дорогу.

– Мам, мне лучше, не переживай так.

– Как же лучше?! – Лариса Владимировна прижалась губами к его лбу. – Вон, температуришь ещё.

Я бы уже с удовольствием ушла домой, но незаметно проскочить мимо Жегловых у меня вряд ли получилось бы. Поэтому решила закончить начатое: я налила в плошку готовый суп, добавила в него порезанное кусочками мясо, поставила на стол перед больным. Теперь и на меня обратили внимание.

– Ксения, золотце! Тяжело тебе пришлось, девочка. А ты ещё суп успела приготовить. – Лариса Владимировна освободила из своих объятий Матвея и сжала мою ладонь. – Я так тебе благодарна!

– Не стоит, – смущённо перебила я. – Теперь он в ваших руках. Я пойду, мне нужно хорошенько выспаться.

Я не успела договорить, как освобожденный из материнских объятий и, видимо, крайне оголодавший Матвей тут же набросился на еду, став равнодушным ко мне и моим словам. Так сосредоточился на еде, что даже не кивнул, когда я вышла из кухни.

И снова дома меня встретила записка вместо мамы. Ещё бы, сегодня же понедельник.

Рядом лежала капсула. Я послушно выполнила указание, написала маме сообщение, что я уже дома, и забылась на целый день мёртвым сном."

"А потом я попала в невесомость – по-другому описать своё состояние у меня не получалось. Нет, полной изолированности не было. Я штудировала сборники по подготовке к ЕГЭ, ходила к репетиторам. Гуляла с Татой. Настя с Тёмой вытащили меня в кино. Я долго отнекивалась, представляя, что буду третьей лишней. Но оказалось, стала второй необходимой – шло человек пять баскетболистов, а Попова была единственной девушкой на этом мероприятии. Вашура уехала куда-то на каникулы с родителями, и без меня Настя отказывалась идти. Мне оставалось только согласиться, не бросать же подругу одну баскетболистам на съедение. Но, честно признаться, мне самой очень хотелось развеяться.