Я поставила приправу на место и вернулась к своим кулинарным делам.

– Ты зачем встал? Нужно что-то? – бросила я через плечо, чувствуя спиной пристальный взгляд Матвея.

– Как так получилось, что мы провели ночь вместе?

Судя по настроению и манере речи, ему действительно стало легче. А значит, от вопросов мне было не отвертеться.

– Твоя мама попросила об этом. – Я решила копировать его интонацию.

– Да неужели?

– Не веришь – позвони. Откуда я, по-твоему, узнала, где взять запасной ключ от вашей квартиры? Кстати, телефон твой сдох, а зарядку я не нашла.

Я надеялась, что он ринется спасать свой мобильный, но, видимо, на кухне у него дела были поважнее, чем разрядившийся телефон, раз Матвей даже не шелохнулся после моего замечания. «Ну, как знаешь, у меня тоже дела». Я достала из кастрюли курицу, выложила её на тарелку и, не дожидаясь, когда остынет, начала отделять мясо от костей."

"– А что с твоими волосами? – судя по переместившемуся звуку, теперь Матвей сидел за столом.

– Пришлось принести в жертву, чтобы тебе стало легче, – усмехнулась я и развернулась к нему. Интересно, он видел тот мульт[11], который я имела в виду?

– Я серьёзно. – В голосе Матвея не было ни намёка на смех.

– Куда уж серьёзнее, – настаивала я на своей версии, – посмотри, какой бодрый проснулся.

Он, не отрываясь, смотрел на меня, плотно сжав губы. И снова я на удивление спокойно выдержала его взгляд. Мне хотелось, чтобы Матвей и дальше продолжал задавать свои вопросы, хотелось слышать его голос, быть рядом с ним, даже несмотря на усталость и недосып. Руки чесались свободно гладить его по щеке, держать его ладонь в своей. Просто смотреть на него, как ночью. Поэтому начала говорить сама, стараясь распалить его воображение:

– А ещё я тебя отпаивала чаем, обтирала уксусом, водила в туалет, переодевала…

Моя ставка сыграла – в тёмных глазах Самурая появилось пламя. От вида этих всполохов моё сердце забилось быстрее и участилось дыхание.

– И я безропотно позволял так с собой обращаться? – с сомнением переспросил Матвей.

– Ты был верен себе, отбивался до последнего. Но, – я понизила голос, добавляя в него интриги, – я была очень настойчива.

– Мне есть за что извиняться? – вкрадчиво спросил Матвей, продолжая буравить меня взглядом.

И тут я словно удар под дых получила: вспомнила его жаркую руку на своей талии, приближающиеся губы, горящие то ли лихорадкой, то ли желанием карие глаза.

…Ты снишься мне?..

Я замешкалась с ответом, потупилась, стараясь угомонить дремавшую до этого момента чувственность. Матвей стал похож на заведённую пружину, готовый… не знаю… притянуть меня за руку к себе или самому подойти ближе.