– Можно подробнее узнать о фактах вредительства? – осведомился монархист.

По мере того как я расписывал ему вражеские подвиги в красках, отвечал на наводящие вопросы о месте и обстоятельствах, монархист все больше мрачнел. Когда же он услышал имя находящегося в розыске подозреваемого по одному из дел, на его лбу выступил пот.

– Вот же… – не найдя интеллигентного слова для выражения своих чувств, он просто замолчал.

– Что вы хотели сказать? – поинтересовался я.

– Это Кургузый, подручный Ломовика.

– Кто такие?

– Они полтора года как отбились от нас… Места совершения. Объекты… Там они или работали, или жили.

– Что-то я об этом ничего не слышал от вас, – сказал я с мрачным недоумением.

Асмолов вздохнул устало и произнес неуверенно:

– Не было повода.

– Не было повода? – изумился я от такой наивной наглости. – Вот что, рассказывайте подробно. И все как на духу.

Тут и открылась картина во всей своей красе.

Молодежным крылом «Святой Державы» руководил некий Ломовик, он же Ломов Аркадий Гурьевич, двадцати пяти лет от роду, сын расстрелянного в начале тридцатых годов дворянина с Урала. Сейчас он трудился прорабом на московской стройке. Ненавидел советскую власть до помутнения сознания, все время призывал к активным террористическим действиям.

Он набрал себе группу из пораженных юношеским максимализмом, энергичных и агрессивных дураков. Как правило, из семей осколков прошлого – кулаков, дворян, беляков, то есть обиженных советской властью. Молодые, да ранние, способные ради сомнительных идей на любые преступления – такой человеческий материал всегда составляет основу и массовку самых отпетых террористических движений. Вон, левые эсеры сплошь из таких были.

Ломовик именовал своих соратников «Философским клубом». И неустанно требовал от старших товарищей в «Святой Державе» жестких действий. Даже «непримиримые» для него были слабаками, перестраховщиками, в общем, мусором истории. Кровь и молодость – вот залог успеха.

Видя, что «Святая Держава» не спешит захватывать Кремль и ликвидировать Совнарком в полном составе, «Философский клуб» объявил о разрыве отношений с ней. При размежевании Ломовик как бы невзначай захапал двести килограммов взрывчатки и стрелковое оружие.

– В общей сложности они уничтожили два десятка человек, – с занудным ритмичным напором начал излагать я. – Двадцать русских людей, не причастных к политике. Ваши юные негодяи почувствовали вкус крови. И это только начало. Потом начнут грабить сберкассы – на борьбу же деньги нужны.

– И будет обычная банда, – угрюмо кивнул Асмолов.

– Идейная банда, что куда хуже… И вот теперь вопрос – почему вы сразу не сообщили о них, а занимались их укрывательством?

– Думал, образумятся… Они же молодые совсем. Не хотел ломать им жизнь.