Поэтому вскоре его негласно стали считать основным консультантом, к которому обращались все кому не лень. И он никому не отказывал, зарабатывая авторитет, а также укрепляя всех в мысли, что он незаменим.

Работы было много, хотя и не случалось таких авралов, как на «Пролетарском дизеле». Там он не вылезал с работы сутками, забывая поесть и поспать. Бюрократам все же жить попроще.

Это прозрачная сторона его жизни. Но была и оборотная сторона – контрреволюционная, тщательно законспирированная организация «Картель», в которую он и был заброшен из-за рубежа. Соратники по борьбе не обделяли его вниманием. Ему прямо объявили, что переводом в наркомат он обязан им, что было похоже на правду.

В Москве ему дали новую явку, а также разъяснили систему экстренного оповещения. Понятное дело, что «Картель» не собирался его отпускать. Не для того внедряли.

«Эх, Ремизов, где же ты?» – со вздохом думал Великопольский, механически перебирая бумаги в своем крошечном отдельном кабинете под самой крышей здания Наркомата на улице Горького.

Его угнетало ощущение глухого тупика, в который он уперся. Для себя он решил, что работать против страны не будет. Враги России – это его личные враги. Значит, «Картель» – враг. И благодаря Ремизову по нему нанесен серьезный удар. Но вот только «Картель» никуда не делся. Зато пропал Ремизов, который единственный знал о роли Великопольского. Фактически инженер был его самым глубоко внедренным агентом, который, однако, ни в каких картотеках и документах не значился – с самого начала сотрудничества решили, что так надежнее будет, и не прогадали.

И что теперь? Идти сдаваться? Доложить внимательным и отзывчивым сотрудникам госбезопасности о том, что он член подпольной организации «Картель» и оперативно освещал ее для начальника УГБ области капитана Ремизова? Только товарищи тут же наведут справочки и узнают, что Ремизов сидит в камере. И следующий вопрос будет – а ты почему до сих пор на свободе? И все, тушите свет, оркестр уехал.

В дверь настойчиво постучали. Не дождавшись ответа, в кабинет вошел незнакомый сотрудник – в костюме, галстуке, с папочкой, вид воодушевленно-деловой.

– Из канцелярии, – важно объявил он и протянул конверт с надписью «лично». – Документ вам, товарищ Великанов.

– Где расписаться? – спросил Великопольский, он же в миру Великанов.

– Не надо.

– Понятно.

Хотя ничего не понятно. Обычно канцелярия личных бумаг не разносила, и это настораживало.

Когда канцелярист вышел, Великопольский распечатал конверт. Внутри лежал билет в театр. И к нему в придачу небольшая пояснительная записка.

Великопольский прочитал записку. Не поверил своим глазам. Перечитал ее еще раз. И нервно рассмеялся.

Дрожащими пальцами скомкал бумажку и кинул в пепельницу.