Спустился на уступ, взялся за шершавый ствол, произрастающий невесть откуда, перегнулся, вытянул шею…

– Пойдем, – поднял он голову. – Здесь тропа на террасу. Главное, вниз не смотри.

– Не пойду, – мотала она растрепанной гривой. – Я же не сумасшедшая, правда? Пошли назад, Илюша…

Она отступала к лесу. Илья испугался. Кто там знает, что у бабы на уме. Припустит обратно – носись потом, выискивай. Он оттолкнулся от шершавого ствола, вскарабкался обратно, ухватил за полу курточки. Она отчаянно вырывалась. Треснул шов, соединяющий тонкую кожу с опушкой из горностая.

– Да стой же, дуреха…"

"«Крепко же ее свихнуло», – мелькнуло в голове. Он уже выбрался, пытался ее обнять, но она со всей дури и злости его оттолкнула:

– Отвяжись от меня, пристал, как банный лист! Не хочу я туда лезть!..

Чиркнул камешек под ногой – Илюша поскользнулся, покатился вниз, не вникнув поначалу, что до пропасти четыре шага. И лишь когда бездонная бездна перевернулась, он сообразил – дела не очень. Тормозя, свалился на колени, выпустил Дашу, царапал ногтями каменистую почву. С нарастающим, каким-то первобытным ужасом, не веря своим глазам, видел, что она скользит за ним – машет руками, как мельница, в глазах тоска беспробудная.

То ли ангел-хранитель сработал, то ли сам оказался таким сообразительным – вспомнил, что за спиной на уступе – корявое деревце, глянул назад, подался к «соломинке»… и уперся в нее подмышкой. Извернулся, повис, сопротивляясь тяжести золота за спиной.

– Хватайся за меня! – завопил он дурным голосом, не понимая, что, если Даша так сделает, двумя трупами на свете станет больше.

Она и не могла это сделать. Скользнула коготками по френчу, предприняла последнюю попытку схватиться за выступ. Глаза умоляли, ножки в замшевых сапожках стукнули по отвесу. Она скользила вниз, ломая ногти, и, прежде чем пропасть за гранью, кажется, поняла – сейчас произойдет что-то эпохальное, архизначимое. Остекленели влажные глаза. Она вздохнула как-то обреченно, расслабилась. Разжались окровавленные руки…

Он орал от горя, давился слезами. Потом сообразил, что для некоторых штатских жизнь еще не кончилась.

Поймал ногой шершавый ствол, пополз, как-то изловчился, оседлав сосну у самого корневища, дюйм за дюймом перебирался на землю…

Качалось серое небо – он лежал, потрясенный, раздавленный. Затем собрал остатки воли, бросил рюкзак в кусты и отправился к тому месту, где приметил тропу. Совсем недалеко, в паре саженей от уступа, с которого упала Даша. Полез вниз, цепляясь за камни, и вскоре убедился, что никакой тропы под террасой нет! Дальше был сплошной обрыв. Чертыхаясь, он полез обратно.