Из уездного центра десять верст до волостной Астаховки, где и будет ждать. Остальные предпочли поезд, даже не таясь, поскольку билеты были куплены до Иркутска. О том, что компания собирается выпасть в Тулуне, не знали ни проводники, ни соседи. Неторопливый пассажирский поезд, кургузые шторки, потертый интерьер, обслуга в старомодных кителях, разносящая бесплатный чай в бронзовых подстаканниках. Пассажиров в вагоне было немного – основная масса путешественников предпочитала комфортную и вполне европейскую трассу, точно повторяющую изгибы Транссиба. А в Красноярске вагон совсем опустел.

Генка с любопытством сунул нос в соседнее купе и радостно возвестил, что все ушли и они с Чесноковой перебираются за стенку.

– Точно, – засобиралась Чеснокова. – Пошли. В замкнутой системе энтропия не убывает. Кто-то накопил большую потенцию, и ее срочно требуется излить.

– Надоест – забегайте, – бросил им вслед Максим. – Будем дружить домами…

Им было неплохо вдвоем в «замкнутой системе». Нижняя полка вмещала обоих, стук колес навевал меланхолию. Вагон скрипел ржавыми боками, капли дождя стучали по стеклам.

Периодически он засыпал, просыпался от резких толчков, обнимал льнувшую к нему женщину. Болтали о разных пустяках. Иногда ему казалось, что их действительно ожидает безвредная прогулка, и четверо людей, оказавшихся в одной упряжке, не подвергаются опасности. На самом интересном месте отворилась дверь (которую забыли запереть), и вошел проводник с портативным пылесосом. Алла эдак по-простецки сказала: «Батюшки…» – и ушла с головой под одеяло.

– Вы что здесь делаете? – ошеломленно спросил Максим.

– Я здесь работаю, – невозмутимо пояснил служитель железной дороги и как ни в чем не бывало принялся обрабатывать поверхности вокруг закутанной в одеяло парочки.

Потом они долго смеялись, Максим извлек из багажа припрятанную бутылочку кагора, Алла вспомнила, что красное вино защищает от рака, ускоряет метаболизм жиров и является полезнейшим из существующих продуктов. Генку с Чесноковой решили не звать. Потом опять валялись, предаваясь странностям любви. Поезд застрял на крохотной станции, явились без приглашения Генка с Чесноковой, одуревшие от секса, – Чеснокова трещала, как сорока, Генка гремел авоськой с пивом.

– Короткий ликбез, – объявила Чеснокова, извлекая из-под полки рюкзак с ценнейшим оборудованием, приобретенным на деньги гражданки Канады, развязала тесемки и принялась извлекать упакованную технику.

– Ты хочешь объяснить, что это значит? – удивился Максим.

– Объяснять будешь ты. А мы – внимательно слушать. Вот что я, например, держу в руках?

– Курвиметр, – сказал не такой уж невежественный Генка. – Но это не то, что ты подумала.