Одно он понимал: будучи человеком неглупым, Субботин отдавал себе отчет, какая бомба «затерялась» среди награбленного. Поэтапно сбрасывая золото в тайгу, он все же упорно волочил ее с собой. И лишь в конце, когда растерял людей, извел боеприпасы, транспорт, было принято решение спрятать коллекцию в лесу. Она недалеко от древнего храма. Но где?..

Он встал, не в силах сдержать разочарование. Даша под боком как-то странно задышала.

– Где коллекция? – процедил он. Взвизгнула Даша, продублировав вопрос.

Субботин улыбнулся серой улыбкой:

– Вы влипли в хреновую ситуацию, ребята.

Искать коллекцию глупо – не найдете, да и не в том вы состоянии. Драться бессмысленно – и вам, и нам. Искать оружие – от скуки обзеваемся.

– Имеется предложение? – резко спросил Илья.

– Один из этих вещмешков – ваш, – Субботин ткнул подбородком в валяющиеся под ногами богатства. – Расходимся мирно, почти друзьями. Вы на запад, мы – на восток. Загоните побрякушки где-нибудь в Харбине… Если по дороге, конечно, не попадетесь. И вам на жизнь хватит, и детям вашим… Нормальное предложение?"

"Он гнал от себя капитулянтскую мысль о журавле и синице.

Понятно, что Субботину мешок драгоценностей погоды не сделает. Он знает, где хранятся несметные богатства, и непременно за ними вернется… в лучшие времена. А сейчас он должен выбраться из тайги, сориентироваться в ситуации, отдохнуть, набрать людей для новой экспедиции… Илья прекрасно понимал, что проиграл. Но стоит ли грустить? «Это тоже богатство», – угрюмо думал он, взваливая на плечо неудобную поклажу. Субботин понимающе ухмылялся, раненый боец изумленно поглядывал на командира, а потом перестал, сообразив, что командир прав – жертвовать надо малым. Даша возмущенно фыркала…

Расходились в разные стороны, озираясь друг на друга. Чекисты вошли в лес, а молодым пришлось пересекать поляну, покуда брусничный бор не сомкнул над ними кроны. Тут и прорвало Дашу – как хилую дамбу в половодье! Каких только оскорблений она не вывалила на Илью! Тряпка, молокосос, безвольный мальчишка! Променял коллекцию Шалимова на жалкие побрякушки! Испугался безоружных, изможденных негодяев! Да с кем она связалась! Психанув, он вывалил перед ней на голом клочке земли содержимое вещмешка, ядовито поинтересовался, не собирается ли она прожить пять долгих жизней.

Ведь этого дерьма ей хватит лет на двести, а о детях лучше и не думать, потому что у таких законченных эгоисток и психопаток детей не бывает! Тогда в ней что-то с хрустом повернулось. Упала на колени, стала ползать, сгребая украшения, заталкивала обратно в мешок. А потом уселась в грязь и стала реветь, размазывая кулачками слезы. И, как всегда, он ее пожалел. Пристроился рядом, обнял дрожащее тельце, бормотал какие-то чепуховые успокоения.