Широкая грудь поднималась и опускалась, стали видны внутренности, которые вывалились наружу.

Глаза охотника широко раскрылись.

– Вы его убили! – закричал Инген. – Мою гордость! Лучшего из всей своры! – Он выставил Амерасу перед собой и сделал несколько шагов к умиравшему псу. Голова Первой Бабушки бессильно раскачивалась из стороны в сторону. – Нику’а! – прошипел Инген, повернулся и окинул взглядом Ясиру.

Ситхи неподвижно стояли вокруг, их лица были запачканы кровью и пеплом, они молча смотрели на Охотника.

Рот Ингена Джеггера исказился от горя, он поднял взгляд к обожженным ветвям ясеня и серому небу над ним, продолжая прижимать к груди тело Амерасу, на лицо которой упали белые волосы.

– Убийство! – закричал он, после чего наступило долгое молчание.

– Что тебе нужно от Первой Бабушки, смертный? – спокойно спросила Ликимейя. Ее белое платье было испачкано пеплом. Она стояла на коленях возле упавшего мужа, сжимая в ладонях его покрасневшую руку. – Ты уже причинил достаточно боли. Отпусти Амерасу. И покинь это место. Мы не станем тебя преследовать."

"Инген посмотрел на нее как на давно забытую веху, которую видел в начале долгого путешествия. На его губах появилась жуткая улыбка, и он встряхнул тело Амерасу так, что ее голова несколько раз качнулась. Потом поднял окровавленный кулак, сжимавший собачий шлем, и помахал им, охваченный безумной радостью.

– Лесная ведьма мертва! – проревел он. – Я это сделал! Восславь меня, госпожа, я выполнил твой приказ! Он поднял вторую руку к небесам, позволив телу Амерасу, точно ненужному мешку, упасть на землю. Кровь тускло блестела на серой одежде и золотых руках Амерасу, прозрачная рукоять хрустального кинжала торчала в боку. – Я бессмертен! – закричал Королевский Охотник.

Сдавленный стон Саймона эхом раскатился в жуткой тишине Ясиры.

Инген Джеггер медленно повернулся. Он узнал Саймона, и рот Охотника изогнулся в кривой улыбке.

– Ты привел меня к ней, мальчишка.

Темная фигура, покрытая пеплом, поднялась из дымившейся груды обломков у ног Ингена.

– Вениха с’анх! – закричал Джирики и вонзил Индрейю в тело охотника.

Удар Джирики заставил Ингена сделать несколько шагов назад и согнуться вдоль клинка, который Джирики выпустил из рук. Затем Инген Джеггер выпрямился и закашлялся. Кровь стекала из уголка его рта по грязной светлой бороде, но улыбка не исчезла с лица.

– Время Детей Рассвета… подошло к концу, – прохрипел он.

И тут раздалось гудение, и внезапно оказалось, что из широкой груди Ингена торчит полдюжины стрел – он стал похож на ежа.

– Убийство!

На этот раз закричал Саймон. Он вскочил на ноги, удары его сердца в ушах были подобны грому барабанов; он услышал, как запели в полете стрелы – ситхи сделали второй залп, – и бросился к Охотнику.