Мимо проносились тела, какие-то ситхи спешили на помощь Джирики в его схватке с врагами, другие просто бежали прочь, их волосы и одежда были охвачены огнем.

Неожиданный удар швырнул Саймона на землю. Одна из собак оказалась над ним, жуткая белая морда тянулась к горлу Саймона, тупые когти скребли руки, когда он попытался вырваться. Он нашарил камень, который выпал из его руки и ударил пса по голове. Раздался жуткий визг, и зверь вцепился ему в плечо, не добравшись до горла. Саймон снова нанес удар камнем, стараясь высвободить руку, потом еще один. Пес обмяк, соскользнул с его груди, а Саймон откатился в сторону и пнул его ногой. Внезапно пронзительный крик перекрыл общий шум, по Ясире промчался порыв зимнего ветра, и Саймону показалось, что ледяной ураган прошел сквозь его тело.

Огненная фигура в центре на мгновение стала больше, а потом схлопнулась внутрь в ослепительной вспышке пламени. Грянул гром, потом Саймон ощутил мощный хлопок по ушам, и существо Красной Руки исчезло дождем шипящих искр. Новый порыв ветра повалил Саймона и многих других на землю – воздух спешил занять то место, где только что находилось пылающее существо. А затем в Ясире воцарилась странная тишина.

Ошеломленный Саймон лежал на спине и смотрел вверх. Свет вечерних сумерек постепенно возвращался, просачиваясь сквозь ветви огромного дерева, где больше не осталось живых бабочек, а пол усеивали их мертвые почерневшие тела. Саймон со стоном поднялся на дрожавшие ноги. Вокруг шевелились ошеломленные обитатели Джао э-тинукай’и. Те ситхи, что сумели найти луки и копья, добивали оставшихся собак.

Был ли пронзительный вопль предсмертным криком огненного существа? Сумел ли Джирики и другие ситхи каким-то образом его уничтожить? Саймон смотрел на тусклое марево в центре зала, пытаясь разглядеть, кто стоит у Туманного Фонаря, прищурился и сделал шаг вперед. Там была Амерасу… и кто-то еще. Саймон почувствовал, как у него сжалось сердце.

Мужчина в шлеме, имевшем форму оскаленной собачьей головы, стоял у плеча Первой Бабушки в облаке дыма, поднимавшегося над обожженной землей. Одна его рука обхватила Амерасу за талию, прижимая ее к себе, как если бы они были любовниками. Другой он медленно снимал шлем, открывая темную маску Ингена Джеггера.

– Нику’а! – громко позвал он. – Инва! Иди ко мне! – Глаза охотника горели алым огнем, отражая тлевшую кору огромного дерева.

Рядом со стволом ясеня поднялся огромный белый пес. Его обожженный мех почернел, разинутая пасть практически лишилась зубов. Шима’онари лежал неподвижно рядом с тем местом, где только что находился пес, в руке ситхи сжимал окровавленную стрелу. Нику’а сделал шаг и неуклюже упал на бок.