Он хотел было опуститься перед ней, но она удержала:

– Нет, я уже простила! – воскликнула Вероника, прижимаясь щекой к его груди. – А ты меня прощаешь?

– Конечно, милая! – ответил он и, наклонившись, крепко ее поцеловал.

Он принялся судорожно покрывать ее лицо, по которому заструились слезы, поцелуями.

– Дедушка был прав: главное в браке – доверие. Мало только не ошибиться в выборе спутника жизни (слава богу, в этом я не ошиблась).

Вместо ответа он нежно снова поцеловал ее в губы, а когда на мгновение оторвался, сказала:

– Осталось еще кое-что…

Нахмурившись, Себастьян стер пальцами слезы с ее щек.

– Что же?

– Я люблю тебя! – выдохнула она.

Словно что-то взорвалось внутри у Себастьяна, окатив его неведомой прежде, немыслимой радостью. Впервые за два года он вдохнул полной грудью, а потом подхватил ее на руки и закружил по комнате, с широкой улыбкой на лице, не сводя с нее восторженных глаз.

– Я тоже люблю тебя, Вероника! Должно быть, полюбил еще тогда, когда мы ночь напролет проболтали на конюшне.

Он поставил ее на ноги, а она обхватила его руками и прижала к себе.

– И я в ту ночь в тебя влюбилась. Даже нацарапала признание на паркетной доске. С тобой было так легко и весело, и в то же время так хотелось, чтобы ты меня поцеловал!

– На паркетной доске? – в недоумении переспросил Себастьян.

Она подняла голову и смущенно улыбнулась.

– В моей спальне здесь, у Джастина. Как-нибудь покажу.

Он рассмеялся в ответ.

– Мне тоже страшно хотелось тебя поцеловать – и гори все огнем! Но я понимал, что ты еще совсем девчонка.

– Я бы не стала сопротивляться, – улыбнулась в ответ Вероника, но уже не застенчиво, а скорее лукаво.

Он снова прижал ее к груди и выдохнул, прикрыв глаза, на миг позволив себе полностью отдаться этому немыслимому счастью.

Несколько секунд спустя она немного отстранилась и взглянула ему в глаза.

– Мой отец всегда лгал матери, раз за разом, никогда не говорил правды. Когда я услышала от твоей матери, что у тебя есть любовница, то подумала, что и со мной будет так же.

Его брови взлетели вверх.

– Так это мать тебе сказала?

– Да. А я все это время даже не подозревала, сколько в ней злобы и ненависти. – Вероника зябко вздрогнула.

– Мне следовало рассказать тебе о ней раньше, – покачав головой, заметил Себастьян.

– Нам следовало раньше поговорить об очень многом, – с сожалением произнесла Вероника. – Например, о том, какого брака мы хотим и почему боимся признаться друг другу в любви.

Себастьян задумчиво кивнул.

– Да, это было неразумно. Я стыдился признаться, что у меня такие родители, но теперь понимаю, что не следовало это от тебя скрывать.