– А я должна была рассказать о проблемах в моей семье, но наша любовь, свадьба – все произошло так быстро, что я не успела ни о чем задуматься и не понимала, сколько бед могут принести недоговоренности и неискренности.

– То же и я могу сказать о себе, милая, – признался Себастьян и опять поцеловал ее в макушку.

Одеяло соскользнуло с плеч Вероники. Она отступила на шаг и, не сводя глаз с Себастьяна, взяла его за обе руки.

– Никогда больше не стану делать поспешных выводов, не поговорив с тобой. И никогда, никогда больше тебя не покину!

– А я ничего больше не буду от тебя скрывать, – пообещал Себастьян.

Вероника широко улыбнулась, на щеках ее расцветали розы. Привстав на цыпочки, она прошептала ему на ухо:

– А теперь, может быть, пойдем в постель? – И выдохнула почти неслышно: – Займемся любовью?

– Конечно! – воскликнул он с широкой улыбкой. – Разумеется!

– Подожди, – остановила его Вероника. – Забыла…

Она подбежала к окну, распахнула его, высунула голову и прокричала во весь голос в темную заснеженную ночь:

– Я безумно люблю своего мужа!

Закрыв окно, она обернулась и увидела, что муж уже лежал в постели.

– Вот теперь все! Это ведь необычно?

Она рассмеялась, совершенно счастливая, и, сбросив платье, легла с ним рядом.

Себастьян прижал ее к себе и принялся целовать, не оставляя без внимания ни дюйма ее восхитительного тела. В эту ночь супруги не сомкнули глаз до рассвета.

Глава 21Лондон, на балу в честь Двенадцатой ночи у Хазелтонов.

Особняк Хазелтонов блистал огнями тысячи свечей. Вероника и Себастьян стояли перед закрытыми дверями бального зала; он держал ее под руку. При взгляде на мужа Веронику переполняла гордость. В черном фраке он выглядел ослепительно, не хуже была и она в одном из лучших своих платьев: атласном, глубокого изумрудного цвета, с белыми звездочками, вышитыми на корсаже и подоле, и такой же белой лентой на завышенной талии.

Себастьян заговорщически подмигнул ей.

– Готова?"

"– Вне всякого сомнения! – сделав глубокий вдох и расправив плечи, объявила Вероника.

Лакей распахнул двери, и пара вошла в бальный зал. Дворецкий Хазелтонов взглянул на них и открыл рот от изумления. Вероника чуть склонила голову и одарила потрясенного слугу своей ангельской улыбкой. Себастьян хотел было, как принято, сообщить, кто они, но дворецкий поспешил прервать его:

– Я знаю, кто вы, ваша светлость. – Затем набрал в грудь воздуху и объявил громко и четко: – Их светлости герцог и герцогиня Эджфилд!

Пять сотен голов разом повернулись к ним.

С торжествующей улыбкой на устах Вероника шла под руку с мужем сквозь толпу. Гости поначалу расступались перед ними, но вскоре начали напирать: жаждали спросить ее о здоровье.

Пробираться через строй гостей пришлось минут двадцать, не меньше.