Приложив усилие, вытащила ее, перевернула и увидела нацарапанные на дереве слова, которые почти стерлись из памяти: «В. любит С.». Она написала это почти десять лет назад, пятнадцатилетней девчонкой, после того как ночь напролет проболтала с Себастьяном на конюшне позади особняка.

Ему тогда было девятнадцать; он приехал сыграть в карты с Джастином и конюхами, пока ее родители устраивали бал. Танцы были в разгаре, когда Вероника прокралась на конюшню, чтобы тихонько взять своего жеребца и покататься по парку. Кто же знал, что именно это время и место ее брат со своим приятелем выберут для карточной игры? Вместо того чтобы ускользнуть верхом, Веронике пришлось целую вечность прятаться в пустом стойле. Пока не закончилась карточная партия, она не могла выйти, а когда игроки наконец разошлись – стремглав бросилась из своего укрытия наружу и, распахнув дверь, столкнулась нос к носу не с кем иным, как с Себастьяном.

Он подхватил ее, удержав от падения на гравий, а она приложила палец к губам, жестом и взглядом отчаянно моля, чтобы он промолчал и ее не выдал, а затем увлекла его обратно в полумрак конюшни, прошептав:

– Я думала, все уже разошлись.

– Подожду вместе с вами, пока путь не освободится, – ответил он тоже шепотом, с обаятельной заговорщической улыбкой, от которой внутри у нее все растаяло.

И дальше этот краткий обмен репликами каким-то образом перетек в несколько часов увлеченной беседы. Сидя рядышком на соломе в пустом стойле, они задавали друг другу всевозможные вопросы и откровенно говорили о себе. Он рассказал о своей любви к лошадям. Она – что любит рисовать и верховые прогулки. Даже призналась, что хотела бы отправиться ночью и без сопровождения, ожидая, что Себастьян станет возражать; но он только кивнул и сказал, что понимает, когда она объяснила, что иногда страшно и хочется куда-нибудь сбежать.

– Это чувство мне знакомо, – признался Себастьян.

– И что вы тогда делаете?

– Сажусь в седло и скачу куда глаза глядят, – ответил он с виноватой улыбкой. – Конечно, мужчине это гораздо проще. Представляю, какой ужасной несправедливостью это вам кажется.

– Ужасной! – шмыгнув носом, согласилась она. – Девочкам вообще ничего нельзя – даже в карты играть!

Себастьян нахмурился.

– А в карты-то почему нельзя?

Она закатила глаза.

– Да разве Джастин допустит, чтобы я научилась играть? Хотя, спорим, тасовать колоду я могла бы отлично!

– Я вас как-нибудь научу, – пообещал Себастьян, подмигнув (сердце у Вероники забилось где-то в горле).

Кукареканье петуха на рассвете напомнило им, что пора расходиться. Себастьян взволнованно сказал на прощание:

– Надеюсь, отец не заметит, что я не ночевал дома.