А практически выгнал ее из дома, потому что ему было слишком больно, слишком страстно и отчаянно он ее желал.

Очевидно, Вероника никогда его не любила. Если бы любила – неужели позволила бы одной-единственной крохотной лжи встать на пути к счастью, перечеркнуть все их будущее? Конечно нет. Настало время принять поражение. Нельзя было ей лгать, но он солгал и разрушил обе жизни: ее и свою. Ничего теперь не исправишь. Поздно. Осталось лишь ее освободить – не только от обязательства завтра ехать на бал, но и от этого обреченного брака. Да, это вызовет скандал, повредит репутации обоих семейств, и, возможно, ее мать попросит не объявлять об этом, пока Джессика и Элизабет не получат достойных предложений, но если Вероника хочет развода – Себастьян его даст. Готов даже признаться в измене, если это ускорит дело.

Внутри у него жгло и пекло. До сих пор, едва ли признаваясь в этом самому себе, он все же цеплялся за нелепую надежду: быть может, если ему удастся как-то доказать свою верность, Вероника простит ему одну-единственную ложь и между ними все станет по-прежнему… Надо же быть таким глупцом! Все это неважно: Вероника просто его не любит. Может, хоть теперь до него дойдет: он просто не из тех, кто способен внушать любовь, – раз уж это не смогла донести его матушка, с самого его рождения не скрывавшая, что ненавидит сына.

И плевать на то, что скажут в свете. Герцога бросила жена? Герцог, которого невозможно любить? Да какая разница! Можно жить как отец: завести себе целую свору любовниц, осыпать их подарками – и забыть о той, на которой когда-то женился в дурацкой надежде, что его семейная жизнь сложится лучше, чем у родителей.

Но даже сейчас, примеряя на себя судьбу отца, он понимал, что никогда этого не сделает. Не нужны ему никакие любовницы. Нужна только Вероника. Но как раз ее-то у него не будет, да и не было никогда. Остается убедить ее, что развод в их положении лучший выход. В конце концов, его треклятый титул требует оставить наследника, да и жить в таком «союзе» невыносимо. Особенно когда так отчаянно ее любишь, что не понимаешь, сможешь ли когда-нибудь снова дышать без боли. И ее он не станет обрекать на унылую жизнь в одиночестве. Она такого не заслужила.

А пока Хазелтону и прочим парламентским болтунам придется смириться с тем, что герцогини с ним на балу не будет – ни завтра, ни в любой другой день. Отныне Себастьян намерен говорить только правду. Ложь его уже погубила – и больше в его жизни не будет лжи. И Хазелтону, и всем прочим он объяснит все как есть. Жена его покинула. Отказалась выезжать из деревни. Она его ненавидит. Все равно они рано или поздно все узнают – так пусть лучше узнают из его собственных уст.

Себастьян отшвырнул одеяло и вскочил с кровати.