И Джастин оказался совершенно прав. Тревожась о том, как бы не выбрать неправильного мужчину, она не заметила, что выбрала правильного. В то мгновение, когда Себастьян признался во лжи, она позволила овладеть ею страху – тому, что преследовал ее все годы отрочества, когда она снова и снова слышала скандалы родителей, страху, который убеждал ее, что ложь прощать нельзя.

Она не хотела признать, что тот страх был основан на заблуждении. Да, Себастьян солгал, но это была не та ложь, которую не прощают, да и произошло это всего лишь раз. Непростительным было ее поведение. Она поступила как жестокая твердолобая эгоистка, высокомерная фарисейка, готовая моментально осудить и отвергнуть. Вместо того чтобы отталкивать мужа, следовало бы во всем разобраться, но она с ходу предположила самое худшее и отказалась не только простить и понять, но и просто выслушать.

Голова у нее раскалывалась, и эхом звучали в ней слова деда: «Любовь – это труд, изо дня в день, без перерывов». Когда дед говорил это, Вероника даже по-настоящему не слушала: была слишком уверена в себе, убеждена, что она права, а Себастьян – нет, – но теперь понимала всю мудрость этих слов – и с горечью сознавала свою ошибку.

Она сама приняла решение быть несчастной, сказал и Джастин. И он тоже прав. Она обрекла себя на два года страданий, когда оттолкнула мужа и отказалась его слушать из-за страха поверить лжецу. Быть правой оказалось для нее важнее, чем быть счастливой, а теперь слишком поздно… Нет, для истинной любви не может быть слишком поздно, но где она, истинная любовь?

Она опять встала и с зажженной лампой в руках подошла к письменному столу. Нет, письма будет мало. На месте Себастьяна, получив письмо в таких обстоятельствах, она бы не стала даже его вскрывать, сразу бросила бы в огонь. Ждать до завтра и отправляться к Себастьяну, чтобы топтаться там перед закрытой дверью, она тоже не собиралась. Нужно точно застать его дома и сделать так, чтобы он ее принял. Может быть…

Идея, что пришла в голову, была безупречна. Снова схватив лампу, Вероника поспешила к дверям спальни и, распахнув дверь, быстрее ветра помчалась по коридору в комнату брата. Если Джастин спит, придется его разбудить. Наконец-то она придумала кое-что убедительное!

Глава 20Казалось, уже несколько часов Себастьян смотрел на этот распроклятый лист веленевой бумаги. Сколько ни пытался написать Веронике письмо с предложением расторгнуть брак, из-под пера выходила какая-то чушь. Наверное, лучше объясниться лично. Однако это значит, что ему придется к ней поехать, а ей в свою очередь придется его принять… Он воткнул перо в чернильницу и со вздохом оперся лбом на руку. Когда все стало так сложно? Губы его тронула невеселая улыбка.