И, знаешь, мне очень нравится! – После небольшой паузы она добавила: – А еще по средам и пятницам мы с миссис Леггет собираем корзины с хлебом, фруктами и лекарствами и в деревне навещаем больных.

– С миссис Леггет? – повторил Себастьян.

– Да, с домоправительницей Эджфилд-холла. Ты ведь ее помнишь?

– Разумеется, помню. Просто пытаюсь себе представить, как ты с корзиной всякого добра посещаешь больных крестьян.

– Миссис Леггет такая хорошая женщина! – заметила Вероника, снова опуская глаза на страницу журнала.

Быть может, он ждал, что домоправительница невзлюбит его жену, но они быстро нашли общий язык.

Конечно, не так-то легко было объяснить, почему она приехала в Эджфилд-холл одна, без мужа. И по мере того как шли месяцы, потом и годы, а муж все не приезжал, неловкость усиливалась. Но миссис Леггет взяла за правило не проявлять любопытства – качество, в прислуге достойное всяческого одобрения. Скорее всего пожилая дама понимала, что для хозяйки это неприятная тема, и та была благодарна ей как за деликатность, так и за безоговорочную верность и поддержку.

– А чем ты еще занимаешься? – продолжил расспросы Себастьян, вроде бы с искренним интересом.

 – Надеюсь, там у тебя не бывает неприятных столкновений с высотой?

Вероника подняла голову. Почему его слова отозвались такой болью в сердце? Да потому что, сомнений нет, он намекает на тот вечер, когда сделал ей предложение."

"Себастьян ухаживал за ней уже два месяца. В тот день она остановилась в лондонском доме Джастина, и ее поселили на втором этаже, а он приехал туда, стоял внизу и бросал в окно камешки, пока она не открыла… При этом воспоминании она невольно вздохнула.

Словно все было вчера! Свежий июньский ветерок веял в открытое окно, ворошил ей волосы, перебирал оборки кружевной ночной сорочки.

– Чего вы хотите? – спросила Вероника.

– Мне нужно с вами поговорить, – ответил он. – Это срочно. Я залезу по стене.

Вероника замотала головой и почти выкрикнула:

– Не надо! Я сама к вам спущусь. Видите ли, я страшно боюсь высоты. Если вы будете балансировать на подоконнике, я не услышу из ваших речей ни слова.

Она поспешила вниз и тихонько отворила входную дверь, от души надеясь, что никто из слуг не проснется и не увидит, как она бродит по ночам.

По счастью, изгородь и огромный вяз отбрасывали на двор густую тень. Не успела она выйти за порог, как Себастьян сжал ее в объятиях и поцеловал с такой страстью, что от желания у нее закружилась голова. Это был не первый их поцелуй, но впервые они целовались так нетерпеливо, с таким… напряжением. До сих пор Себастьян держал себя в руках, но сейчас явно нервничал – и вскоре она узнала почему.