Ещё темно, но цвет неба становится немного другим, а так бывает перед рассветом.

— Смотрите! — тыкает факелом вперёд тётя Шинни.

Сквозь туман за водянистой топью проглядывает деревянный настил.

— Это здесь. Нужно попасть на тот настил, он выведет к шептунье.

Из воды торчат несколько валунов. И если быть аккуратным, можно перебраться по ним до настила, не отыскивая его начало. Прыгаю на первый. Нога немного поскальзывается, но я, взмахнув руками, удерживаю равновесие.

— Элег, нет! — вскрикивает Олга.

Она у нас самая неуклюжая, хоть и мнит себя, по меньшей мере, леди Плавающих островов.

Ягиль как-то спьяну рассказывал, что они грациозны, как кошки. Ублажать мужчин и танцевать — два главных искусства, которым их учат с детства. А да, ещё манить взглядом! И говорил, что они так преуспели в этом искусстве, что за их манкостью красота отступает. Что даже самые страшненькие из них могут увлечь почище любой северной красотки.

Знаю, отец хочет, чтобы вернулся я. Девочкам судьба идти за мужем, а не везти его в свои земли. Наверное… Ну а я, если честно, не против попасть на Плавающие острова! Или хотя бы заполучить себе в жёны инфанту из этой локи. Да и ужасы Ракатанги смущают меня мало. Две жены положены махарадже Песков… Две!! И спит с ними махарадж одновременно! Ягиль рассказывал, что маленьким пацаном своими глазами видел, как эти змеи горячо целовались на балу в угоду своему махарадже! В наших краях такое запрещено и считается извращением. А принцы Борро! Когда Ягиль напоил в таверне странствующего капита, тот возмущённо ему поведал, что у них одна на двоих любовница, которая тоже играет с ними в свои горячие игры одновременно. И не какая-нибудь дешёвая девка, которая за деньги позволяет делать с собой всякие непотребства, морщась от отвращения, а знающая толк в удовольствиях дочь богини Халиши. Может, и врал капит. Как проверишь? Кроме них никто границы не пересекает, и спросить не у кого.

А наши северные княжны… Ну что они умеют? Разглядываю замерших сестёр. Невинные овечки! Они и целоваться-то не умеют! Какие уж с ними утехи. А в навке так и вообще член отмёрзнет! Да простит меня мать-княгиня. Хочу южных… горячих…

Возбуждённо вдыхаю поглубже. Нога таки соскальзывает, и я оказываюсь по пояс в воде, но мгновенно взбираюсь на валун обратно под сдавленный смех Шинни и вскрики сестёр.

Подтягиваю выше штаны, срезая уже успевших впиться пиявок ножом.

— О чём мечтал, княжич? — тихо смеётся Шинни. — О южных рани?

— О них, — ухмыляюсь я.

— Возвращайся, девочки здесь не пройдут.

И мы ещё час ищем вход на настил, который казался так близко. А теперь потеряли его из виду вовсе.

— Как красиво, — присаживается Инги к воде. Под прозрачной водой разноцветные камни, и она отливает где красным, а где зелёным.