И нужно остановить! Стрелять? Нет, нельзя, тут надо без шума!

И наверное, зря, лучше слинять было «Партизану» по-тихому – за «краснопёрых» прокурор меньше вышки не даст, но работают партизанские инстинкты, которые прежде раздумий, потому что вот он враг и ты, и бойцы твои… И потом всё одно под исключительной мерой они ходят за побег, за офицерика того эмгэбэшного – хуже уже не будет… А так, может погуляют еще на свободе…

«Партизан» вытянул из ножен финку и еще один нож, который – консервы вскрывать, хлеб резать, ветки строгать – на все случаи жизни. Финку – ее нельзя для хознужд, нельзя ею банки ковырять, она как бритва заточена, она для боя.

Короткий, на четвереньках, бросок вперёд. Прижаться к земле, затихнуть… Вот они – пять шагов. Смотрят в одну сторону… Ошибка это – нельзя в одну, это любой партизан знает: услышали что – во все стороны башками крутите, потому что не всегда смерть там, где шумно. Иногда она тихо приходит, откуда не ждёшь…

Прикинуть, как действовать, с кого начать… Вот с этого, ближнего…

Привстать, метнуть финку и тут же откатиться в сторону за дерево.

Вздрогнул, захрипел эмгэбэшник, за шею схватившись, из которой рукоять финки торчит.

На бок стал заваливаться… Смотрят на него приятели, глаза выпучивая, ничего понять не могут, потому что финку еще не видят… Теперь мгновенным броском – на секунды счёт пошёл – подкатиться, сбить с ног, перечеркнуть горло другого противника ножом, которым пару часов назад хлеб резал и повидло по нему размазывал… Последний!.. Этот сориентировался, затвор автомата дёргает… Перехватить нож, бросить, лишь бы куда, лишь бы попасть, время выиграть, а другой рукой финку из горла мертвеца потянуть. Попал? Попал! В щеку нож вошёл, пробив ее насквозь, меж зубов проскочив. Но это рана не смертельная, лёгкая рана, сейчас он автомат развернёт! Но только финка уже в руках, мокрая и скользкая от чужой крови!.. Теперь успеть, метнуться вперёд, ткнуть врага в бок, в печень, вышибить, подбросить пинком снизу автомат… Всё! Подхватить оружие, передёрнуть затвор – и бегом! Там шуметь можно, там стрельба уже была…

Всё ближе, ближе крики. Придержать бег, осмотреться… Вон они… вохра зэков мордой в землю кладёт, по спинам прикладами охаживая.

Трое… И тех было – трое… Значит, весь лес по квадратам поделили и в паре километров еще тройка, которая теперь сюда спешит-торопится на звук выстрелов.

Выйти, тихо ступая из-за спин, крикнуть: «Руки!»

И очередь поверх голов.

Замерли «краснопёрые», рты разинули – откуда этот взялся?!

– Стволы в землю!

И еще очередь, над самыми головами, чтобы страшно стало! Но не рассчитал, зацепил одного, которому пуля по черепушке чиркнула, волосы с кожей снимая. Вскрикнул бедолага, упал, голову руками зажимая.