Как говорят цыганки – предстоит вам дорога дальняя в казённый дом. Адрес, которого сообщу позже.

– Новый лагерь?

– Бери выше. Теперь вы будете «работать» в «шарашке». Слыхал про такие? Учёными станете, смените фуфайки на белые халатики, а шконки на коечки с крахмальными простынками. Есть там у тебя технари с высшим образованием, которые кульман от логарифмической линейки отличить способны?

– Найдутся.

– Ну, вот и хорошо. Поработаете во славу советской науки.

– А лагерь? – спросил Пётр Семёнович. – Лагерь сворачивать?

– Зачем сворачивать – пусть остаётся. На случай проверки. Нагони туда новых людишек, пусть бегают, стреляют… ну чем вы там еще занимались. А эти мне нужны здесь, поближе к Москве.

Смотрит настороженно Пётр Семёнович, но ничего больше не говорит товарищ Берия, ничего не объясняет. Он вообще мало кому что говорит.

– Ну всё, ступай. И чтобы комар носа!.. Верю тебе.

Кивнул «пиджак», потому как некуда ему деваться.

И хозяину кабинета – некуда, как тем зэкам – повязан он. Все они повязаны – на круг… И те, кто в самом низу, и кто вверху, и тот, кто сверху!

Высоко, в мягком кресле товарищ Берия сидит, да сидеть жёстко!"

"Выше него только звезды кремлёвские, но не защищают они. Многие из тех кабинетов в могилы безвестные легли или в лагерях сибирских сгинули. Чует Лаврентий Павлович, как собака охотничья, опасность – ни сегодня так завтра… Потому что вышли его сроки – все вышли. И если не упредить, то можно опоздать! Потому что Власть она не только звания и вотчины раздаёт, но и погоны рвёт и жизни лишает.

И раньше так было и до генсеков, и до Романовых. Немало крови Кремль видел – и бояр, на колья посаженных, и головы стрелецкие, что кочанами к ногам царей катились, и государей, бомбами в куски разорванных. Всё было. И теперь – будет. Скоро – будет. Совсем скоро…"