Свои? Или чужие? Своим строго-настрого приказано не дымить… Может, какой охотник шальной, который не побоялся табличек запрещающих? Нет, у охотников самосад ядрёный, а тут сигареты, которые местные не жалуют…

Пригнулся «Партизан» к земле, почти на колени встал, пошёл, сучки руками разгребая, за кустами хоронясь и к стволам прилипая. Может, и зря, но лучше так, чем пуля в лоб из засады.

А бойцы его, зэки, хоть и разведчики бывшие, в рост шагают, спешат на зону, до которой рукой подать, чтобы супчика наваристого похлебать и чайку вволю напиться.

Их это лес, не может тут посторонних быть…"

"Гуще дым стал и разговор какой-то неясный, тихий… Остановился «Партизан», на живот прилёг, переполз по-пластунски, измараться не боясь, приник к дереву на пригорке. Огляделся… Точно, вот они – три опера в синих мундирах и маскхалатах, сверху наброшенных, – один в бинокль смотрит, двое тушёнку из вскрытой банки жрут и папироски смолят.

Зачем они тут? Кого ждут?

Кого бы не ждали, лучше с ними не встречаться, лучше разойтись миром.

Подался партизан назад, попятился как рак, да не успел.

Где-то там, в стороне еле слышно, издалека, донёсся голос:

– А ну, стой!

Оттуда, где бойцы его топают. Что там?

А там худо… Голос, как из-под земли, и затвора клацанье. Осадились зэки, замерли, озираются затравленно.

– Оружие на землю! Быстро!

И голос, вернее тон его, приказной, злой, как лай собачий, привычный уху зэка, потому что каждый день они его слышали на этапах, на построениях, на общих.

Так только конвойные, только вохра кричит. И враз кончилась свобода…

– Считаю до трёх, после открываю огонь на поражение!

Упал на землю, чуть звякнув, топор. И карабин, который быстро не передёрнешь. И ножи… Но метнулся в сторону один из зэков, шмальнул наугад из нагана. Раз… И два… Только куда? И зачем? Просто сдаваться не захотел, на нары обратно… Дробно простучала короткая автоматная очередь и зэк, корчась на земле, схватился за грудь, дёргая, скребя землю ногами, но еще раз смог, нажал на спусковой крючок…

Выстрел! И очередь автоматная! И снова одиночный выстрел! Там, в лесу! Встрепенулись, вскочили на ноги «краснопёрые», похватали оружие, слушают…

Что теперь? Уходить? Или…

– Туда! – кивнул один из них.

А если – туда, то уходить нельзя, там свои, которые принимают бой или которых расстреливают – не важно.