Грабители знали, что ищут вещи значительно дороже денег и драгоценностей.

Орион смотрел на него тяжёлым, пристальным взглядом, но Саймон подавил дрожь. Его ещё не утащили в наручниках, значит, доказательств у Ориона не было. А ребята его не сдали.

– Раз у тебя столько всяких богатств, может, нужно получше их охранять? – спросил он.

– Стража была занята делами иного характера, – сказал Орион. – Полагаю, их отвлекли нарочно.

– И чем же она была занята? – спросил Саймон, хотя прекрасно знал, о чём речь."

"– Твоя мама решила выйти на вечернюю прогулку, – ответил Орион.

 – Учитывая, что её выпустили на свободу лишь этим утром, я счёл необходимым обеспечить ей безопасность в полёте.

– И послал за ней столько стражи, что не хватило на охрану своих главных ценностей?

Повисла тишина. Орион так впивался в него взглядом единственного глаза, что Саймон едва не ёжился.

– Как ты это провернул? – спросил дедушка очень-очень тихо. – Потому что всё выглядит так, будто во время ограбления ты плохо себя чувствовал и находился под присмотром самого верного моего врача.

– Так и было, – ответил Саймон, стараясь не выдать себя дрожью в голосе – хотя сам не знал, чем она вызвана: страхом или гневом.

Может, и тем, и другим. – Мне нравится Порша. Она хорошая девушка, и если она действительно замешана, то ты явно… явно…

– Всё не так понял? – спросил Орион, вскидывая бровь. – Ошибся?

Саймон промолчал. Да и что говорить, когда все его слова могут исказить и использовать против товарищей? Остро ощущая направленный на него взгляд, он уставился на малиновок, невероятно сожалея, что вообще попросил Поршу с ребятами о помощи. Он мог бы справиться самостоятельно.

А даже если бы не смог, и Орион узнал бы про силы Звериного короля, это всё равно было бы лучше, потому что тогда новые друзья не понесли бы за него наказание.

– Что с ними будет? – спросил он, хотя не был уверен, что хочет знать.

– Предстанут перед судом парламента, – ответил Орион. – Если их признают виновными, то и наказание дадут соответствующее. Обычно за измену приговаривают к смерти, но в данном случае, учитывая мои тёплые чувства к подозреваемым, я попрошу смягчить приговор. Думаю, до двадцати лет заключения.

Двадцать лет?

– Но они же… просто дети, – сказал Саймон, едва держа себя в руках.

 – Раз ничего не забрали, это мог быть… не знаю. Розыгрыш.

– И какая у него была цель? – спросил Орион. – Может, подготовиться к настоящей атаке?

– А может, не было никакой цели, – горячо возразил он. – Может, тебе мерещится то, чего не было.

Орион покачал головой, вновь поднимая чашку.

– Или они пытались помочь своему будущему правителю, – тихо предположил он. – Снискать его расположение. Или доказать свою преданность.

– Я два дня назад приехал.