Когда он сказал, какую мысль рассматривает, говорить начали остальные, и замолкать не собирались; он лишь жалел, что Ариана с Джемом сейчас не рядом. Может, кто-нибудь из них встал бы на его сторону."

"– Мы понятия не имеем, где Орион прячет Осколки, – грустно сказал он. – И ещё сто лет можем их искать и не находить.

– Столько времени у нас нет, разумеется, – сказала мама, понижая голос. – То, что ты готов взять вину друзей на себя – это хорошо, Саймон, но мы все понимаем, что делать дальше.

– Что? – спросил он в замешательстве. – Что тут можно сделать?

Никто ему не ответил.

Малкольм поджал губы и отвёл взгляд, Уинтер уставилась на подушку, Рован всё так же смотрел в окно. Мама прошла мимо, и Саймон попытался схватить её за запястье, лишь бы она на него посмотрела. Она остановилась и взяла его за руку.

– Саймон, – произнесла она мягко. – Я понимаю, как ты ценишь друзей, даже если вы недавно познакомились. И я понимаю, как важна для тебя справедливость. Но сейчас на карту поставлено нечто гораздо важнее. Если с тобой что-то случится, мы проиграем войну.

Он нахмурился сильнее.

– К чему ты клонишь? – спросил он. – То есть моя жизнь важнее их?

– Ну… – Она помедлила. – В данный момент – да. Именно к этому я и клоню. За год ты совершил невозможное, Саймон. Ты так близок к уничтожению Хищника…

– А вот и нет, – возразил он. – Без Осколков ничего не получится, а у меня их нет.

– Но с твоими способностями мы их найдём, – сказала она, присаживаясь рядом. – Чего бы это ни стоило, потому что вариантов тут нет. И ты это знаешь. Орион и сейчас тиран – представь, каким он станет с силами Звериного короля.

Долгое время Саймон молчал, глядя на свои руки.

– Если свалю на них всю вину, буду ничем не лучше Ориона.

– Орион вполне мог тебя обмануть, – мягко сказала мама. – Нельзя вынести обвинительный приговор четырём представителям девяти благородных семей, когда нет доказательств…

– А вдруг не обманул? – не сдавался Саймон. – Вдруг их реально на двадцать лет посадят в тюрьму?

– Парламент не вынесет такой приговор, основываясь на косвенных доказательствах, – сказала она, но Рован кашлянул.

– За десять лет твоего отсутствия многое изменилось, Изабель, – тихо заметил он.

 – Парламент почти беспрекословно подчиняется Ориону. Они сделают так, как он захочет.

– Но… отец Ригеля – глава парламента, разве нет? – спросил Саймон. – Он не позволит несправедливо осудить собственного сына.

– Ему придётся отказаться от участия в суде, – сказал Рован. – И всем остальным Халсионам, Гейлам и Алуэттам – тоже. А остальные с радостью пойдут против трёх сильных семей.

В голове Саймона мелькало столько мыслей, что она закружилась.