Женщину, что беззаветно мне отдалась, подарив самый драгоценный подарок и самый лучший в мире секс. Женщину, что научила, как себя простить и найти прощение у других, и тем самым помогла мне примириться с братом. Ты самая сильная и храбрая женщина, что мне только доводилось встречать.

– Данте…

– Ш-ш-ш… Тебе довелось перенести такое, о чем большинство не могут и помыслить, а ты все выдержала и, пожав плечами, оставила прошлое в прошлом. Ива, ты самый необычный человек, что я знаю, и я хочу на тебе жениться и растить с тобой детей.

– Данте, – повторила она настойчивее.

– Нет, позволь мне закончить. Я должен высказаться до конца. – Он осторожно приложил палец к ее губам, а когда вновь заговорил, казался слегка задумчивым и удивленным. Словно сам не ожидал, что все это скажет: – Я всегда думал, что не хочу ни детей, ни семьи, потому что в детстве мне не довелось расти в счастливой семье, и я не верил, что смогу сам ее создать. Но одно я знал точно: ни за что на свете я больше не буду существовать в несчастной семье. Но почему-то с тобой я верю, что у нас обязательно все получится. Я хочу быть с тобой до конца жизни, мисс Ива Анушка Гамильтон."

"Сморгнув навернувшиеся на глаза слезы, Ива пыталась осознать услышанное. Но она же совсем не ждала таких слов! Прекрасных, продуманных слов, от которых ее сердце мгновенно растаяло. Даже странно. Она столько о них мечтала, хотя совершенно не надеялась, что когда-нибудь действительно их услышит, и теперь, когда услышала, не может поверить в их реальность…

Разве может Данте Дишон действительно сидеть у ее ног и, держа за руку, старомодно признаваться в любви, говоря, что хочет прожить с ней до конца жизни и завести детей? Наверное, ей стоило бы запрыгать от радости, как получившему ворох подарков на Рождество ребенку. Или с громким вскриком броситься ему на шею, раз все ее мечты и надежды наконец-то сбылись, да еще так внезапно и полно?

Почему она просто сидит, глядя в ясные голубые глаза, и чувствует, как внутри нарастает липкий страх?

Да потому, что все это не по-настоящему. И она никогда не сможет стать той, кто ему действительно нужен.

Она вновь вспомнила сказанное вчера Джованни: «Нет ничего хуже пустых сожалений. Живи так, чтобы тебе не пришлось ни о чем жалеть».

Старик прав, нельзя допустить, чтобы любовь сменилась сожалением. Потому что, женившись на ней, Данте станет до конца жизни об этом жалеть. И она этого не вынесет.

Но как ему все объяснить, не выдавая самой страшной тайны? И она не хотела, чтобы он поцелуями заставил ее замолчать, сказав, что все это не важно. Потому что это важно. Может, еще не сейчас, пока они оба наслаждаются самым расцветом невероятно мощного чувства, что нашло путь к обоим их сердцам, но позже это точно станет очень важно.