Маня манжетой вытерла глаза, очень решительно, мельком взглянула на кровавое пятно на белой ткани рубахи, закатала рукав, чтоб было не видно, потянулась и застегнула портфель.

– Всё в порядке, – объявила она толпившимся вокруг. – Спасибо большое.

Оказывается, она сидела в раззолоченной зале с бронзовыми люстрами и паркетами. С левой стороны конторка красного дерева, из-за которой на неё во все глаза таращилась девушка в форме. Рядом топтался ливрейный швейцар. Молодой человек в чёрном костюме держал стакан с водой, пожилая пара, явно муж и жена, смотрели встревоженно и с сочувствием.

– Лучше бы всё же «Скорую», – выговорила жена. – Вить, может, вызвать?

– Не нужно, спасибо! – вскричала Маня. Только «Скорой» ей не хватало! – Я просто немного посижу, и… всё.

– А вы ходить-то сможете? – усомнился молодой человек в костюме. – Вдруг перелом?

– Нету у меня никакого перелома. Просто я на неё уже падала, на эту коленку!

И тут громом грянул тихий изумлённый голос, так хорошо знакомый писательнице Покровской:

– Манечка?… Что случилось?!

– Анна Иосифовна, не волнуйтесь, я… я упала.

– Маня!..

Анна Иосифовна подняла брови, посмотрела по сторонам, и, словно по мановению невидимой волшебной палочки, всё вокруг завертелось, как в кино на ускоренной перемотке! Откуда-то появился лёд в салфетке, прибежала женщина в белом халате с бинтом, пластырем и шприцем, принесли таблетки, которые Маня покорно проглотила.

– Нужно подняться в мой номер, – командовала полководец Анна, когда порез на руке писательницы был обработан и заклеен. – Молодые люди, проводите нас! Вот так, с двух сторон, помогайте!.

Маню, как инвалида Первой мировой, взяли под руки и повели. Она даже сопротивляться не пыталась, знала, что это бессмысленно, себе дороже.

В номере её усадили на кушетку, водрузили ногу на пуфик, словно это была не Манина нога, а чья-то чужая.

Анна отдавала распоряжения.

– Сейчас будет врач, – объявила издательница, когда из номера всех как волной смыло и они остались вдвоём. – Манечка, как это получилось?"

"Маня повесила голову – она чувствовала себя очень виноватой.

– Я просто зацепилась за ковёр, Анна Иосифовна. Ничего страшного, правда! И врача никакого не нужно.

– Я потребую у администрации объяснений, почему ковёр на лестнице лежит так, что можно серьёзно покалечиться!

– Анна Иосифовна, нет!

– Сиди спокойно, Маня.

Очень ловко Анна стянула с неё окровавленную рубаху, брезгливо, двумя пальцами бросила на пол, а самое Маню завернула в банный гостиничный халат.

– Где твои очки?

– По-моему, в урне. Я их раздавила.

– Запасные есть?

Разумеется, у Мани были запасные очки, они всегда у неё были, но дома, в Щеглове!..