– Ничего мне не попадалось, никаких украшений! Мария Алексеевна, если вам что-то известно, вы обязаны сообщить следствию, то есть мне!

– Следствию, то есть вам, я уже сообщила, что Никита работает в заповеднике, а Паша Кондратьев пропал! Если вы его найдёте, позвоните мне обязательно, Дима!

И Маня нажала отбой, не дожидаясь, когда он заорёт.

«Палас-Роял», самая роскошная гостиница Беловодска, располагался то ли в купеческом, то ли в дворянском особняке на набережной, не слишком далеко от той самой «Регионстальконструкции», хозяином которой был убитый Максим.

Тяжёлую дверь с начищенной медной перекладиной отворял ливрейный швейцар.

Маня вошла, сразу ссутулила плечи, повесила голову и приняла виноватый вид – на тот случай, если Анна уже внизу и наблюдает за ней.

Гостиница начиналась великолепной мраморной лестницей, полого поднимавшейся между зеркал и бронзовых светильников в партер. Маня терпеть не могла лестниц. Она всегда на них падала.

По такой полагалось не подниматься, а восходить, но Маня даже не поднималась, а лезла!..

На последней ступеньке – у-уф, слава богу, одолела! – она зацепилась за край ковра, повалилась вперёд, на колени, взвизгнула от боли, проткнувшей мозг и глаза.

Глаза вылезли из орбит. Дыхания не стало. Кажется, Маня на секунду потеряла сознание.

– Женщина, да что ж вы так! Аккуратней надо!

Кто-то подскочил и стал тянуть её за руку, встать она не могла – невозможно поднять куль с мякиной, если тянуть его за соломинку! Маня мотала головой и шарила руками, пытаюсь нащупать на ступеньке очки.

– Поднимайтесь! У вас всё в порядке?

– Да, – выдавила писательница хрипло. – В полном.

Очки нашлись – сломанные. Падая, Маня раздавила их локтем.

По рукаву рубахи растекалось кровавое пятно.

Подошёл ещё кто-то, и вдвоём эти добрые люди подняли её на ноги и кое-как отволокли в кресла.

Маня тут же наклонилась вперёд и стала изо всех сил тереть колено – чтоб как-то загладить, заглушить боль, отвлечься, перетерпеть.

Слёзы набегали на глаза, Маня мотала головой, чтобы остановить их, но они не останавливались.

– Вон там её сумка, подберите! Давайте сюда! – командовал кто-то. – Вам плохо? Может, воды? Принесите воды, ей плохо!..

– Мне хорошо, – проскрежетала Маня.

– У неё кровь идёт! «Скорую» нужно вызывать.

Мане было больно, неловко, стыдно до ужаса!.. Да ещё портфель! Кто-то из сердобольных аккуратно положил в соседнее кресло её раззявленный портфель, откуда торчали всякие интимности: пакетик с прокладкой, облатки от таблеток, расчёска, бумажки, потрёпанный клетчатый медвежонок, давнишний подарок Алекса.

…И так ей стало жалко себя – уродину, недотёпу, неумеху!.. По лестнице подняться не может – падает! Выставляет себя на посмешище, обременяет людей.

Господи, какой ужас, какой стыд!..