"

"Раневский взял со стола карандаш, сломал его и кинул обе половинки на пол.

Маня посмотрела на обломки.

– Поняла, – бодро сказала она. – Это означает – ух, как я зол!.. Ну, тогда до свидания, Дмитрий Львович.

– Я пришлю машину к первому посту на въезде в заповедник сегодня к восьми вечера.

– Не нужно так затруднять себя, – сказала Маня, – если мне понадобится, я позвоню дяде Николаю.

До вечера Маня металась по Беловодску на такси, просадила кучу денег! Она побывала в общежитии сельхозакадемии, ничего там не добилась, потом у профессора Шапиро, который опять оказался «в поле», а не в деканате.

Профессор подошёл к делу поисков Паши Кондратьева со всей ответственностью и повёл Маню в парк, где «на практике» работали какие-то студенты, заранее сдавшие экзамены. Среди них оказался Андрей Приходько, которого Шапиро характеризовал как бестолочь.

Бестолочь Приходько оказался длинным как жердина, худым как спичка, лохматым, как пёс породы афганская борзая, растерянным парнем. Он никаких экзаменов заранее не сдавал, а отрабатывал «хвосты по лабам», так он объяснил грозному Шапиро.

О друге Паше он ничего не знал, бормотал, что видел его в последний раз в общаге, тот собирал рюкзак, чтобы отправиться в геологическую партию.

– Какая партия!? – ужаснулся Шапиро. – Что ещё за партия?! А диплом? Аспирантура?!

Приходько отводил глаза, сокрушённо кивал головой, соглашаясь с профессором, и Мане показалось, что, несмотря на весь свой простодушный и недотёпистый вид, парень знает больше, чем говорит, и пожалела, что явилась вместе с профессором.

В одиночку она вытянула бы из Приходько больше.

– Паша что-нибудь говорил об отце Маши? – спросила она, когда Шапиро перестал браниться.

Приходько стрельнул глазами в профессора и пожал плечами.

– Это означает да или нет? – настаивала Маня. – Вы с ним говорили про Максима, Машиного отца?

– Я… это… пойду пробы досниму, – пробормотал Приходько. – А то там… высохнет всё.

И сиганул через ограждение.

– Какой отец? – вслед ему пробормотал Шапиро. – Какой Маши?…

– Маша и есть трагическая любовь Паши, – сообщила Маня.

 – Помните, вы рассказывали, что у него была как раз такая? Максим – её отец, этой самой трагической любви. Именно в её семье он работал садовником. Для того, чтобы видеться с Машей. А её услали в Москву. Всё как положено.

– Какие подробности, – удивился Шапиро.

Маня думала о том, что от Приходько она тоже ничего не добилась, и дело не двигается с места, и где прячется влюблённый и напуганный мальчишка, по-прежнему неизвестно.