— А кляп у него во рту… — Смагин откашливается. — Блядь, Боровский! Я этой тряпкой всю прошлую неделю Байкалу лапы после грязи протирал! Чем я теперь собаке конечности мыть буду?

— Ну, прости. Ничего другого не нашел. — Развожу руками.

— Да какое прости?! — Серега аккуратно поправляет кляп. Заталкивает его поглубже. — После этого урода ею даже собачий зад подтирать будет противно.

— Так и быть, найду я тебе новую тряпку.

Косясь на красную от ярости рожу Попова, я подхожу к машине ублюдка. Забираю с заднего сиденья сумку с пожитками. Расстегнув молнию, с трудом сдерживаю смех."

"Хоть в чем-то сукин сын предсказуем. Сумка доверху набита чемпионскими поясами и какими-то кубками. Но на самом дне замечаю черный шелковый халат с надписью «Победитель».

— Держи! — Кидаю халат кинологу. — Может, сгодится хоть на пару раз.

— Да это же натуральный шелк! — выпучив глаза, кричит тот.

— Не пойдет?

Снова смотрю на Попова. Кажется, наша небольшая шутка полностью вернула ему сознание. То что нужно для хорошей «беседы» по душам.

— Ну… — Смагин цокает языком. — На пару раз сгодится.

Он небрежно бросает халат на грязный асфальт и кивком приказывает Байкалу сесть сверху.

Не выдержав, Попов начинает мычать и даже пытается встать. Однако Серега реагирует быстрее.

Только ублюдок отрывает зад от асфальта, Смагин подсекает его ударом под колено. И наша звезда валится мордой в лужу.

— Вот незадача, — говорю, склонившись над ним. — И чемпионство не спасает, и дружков рядом нет. Попал ты.

За волосы отрываю его голову от земли и заставляю посмотреть мне в глаза. Беспомощности во взгляде пока нет. Но уверенности тоже не осталось. Ублюдок обыкновенный. Ничтожество, возомнившее себя божком, который имеет право забирать чужие жизни.

Не первый такой на моей практике и, к сожалению, не последний.

— Что, кляп мешает? — Наблюдаю, как Попов пытается выплюнуть тряпку. — Уже хочется поговорить? Рассказать нам о друзьях в столице? О генералах, которые тебя покрывают?

Совсем как Серега минуту назад, я заталкиваю тряпку поглубже и рывком поднимаю этот кусок дерьма с асфальта.

— Куда допрашивать повезем? — Смагин распахивает пассажирскую дверь своей машины, и два орла, приехавшие с ним, дружно морщат попки.

— Я у нас нынче отстранен, а если до двенадцати не сдам Сыровскому оружие, то вообще буду уволен.

Ситуация пиздец, но по моей роже сама собой расплывается улыбка. Сто лет не чувствовал себя таким свободным.

— По документам там только Байкала не отстранили, — так же весело ухмыляется Серега.

— Жаль, будка для допроса не подойдет.

Мы оба поворачиваемся в сторону подъезжающей помятой машины.

— Допрос по любому к делу не пришьешь. Поздно. — Смагин сплевывает на землю и задумчиво щурится, словно раздумывает о чем-то.