Подобное может сделать только уверенный в себе человек. Ну или полный безответственный идиот…

– Да, я герцогиня Эдинбургская! – воскликнула она. – Вы так проницательны!

Корсаков пока еще не встречал на пляжах Болгарии беспородных немок, и создавалось впечатление, будто в Балчике отдыхает вся аристократическая Германия, эдакий сплошной «фон», будто у них там крестьянок и посудомоек никогда не бывало.

Революционные, баррикадные француженки были совсем другими…

– Как вы угадали? – все еще изумлялась эта легкая добыча. – Мой дед был немецким дипломатом.

Он приехал в Румынию и там женился на герцогине. Сам Гитлер благословил этот брак! Но об этом мало кто знает, было время, когда свое происхождение приходилось скрывать… Ты ясновидящий?

– Это нетрудно, – обронил он. – Я сам русский князь и чувствую породу.

– Ты русский? – уже доверительно и по-свойски спросила она, взглядом бюргерши озирая усадьбу. – Ты новый русский?

– К счастью, да…

– О, русские стали очень богатыми, – обрадовалась «герцогиня». – И ужасно расточительными!

Намек на подарки он принял и никак не отозвался.

Можно было сразу переходить в постельный режим, но Марат представил, как придется сейчас возиться с ее потным, горячим телом – долго наряжалась в душном гостиничном номере без кондиционера и душа, набрасывала макияж, потом шла по вечернему солнцепеку…

Угасла даже умозрительная охота. Сейчас бы чего-нибудь терпкого, скрипящего от чистоты и прохладного, в пупырышках, как свежий огурчик.

Роксана такой вышла из моря…

– Искупаться хочешь? – предложил он. – Ты же не купалась в море…

– Боюсь холодной воды. – Она сняла туфельку и потрогала ножкой воду в бассейне.

 – О, прекрасная температура!

Чем-то щелкнула за своей спиной, и роскошный вечерний туалет мгновенно обрушился к ее ногам – под ним ничего не оказалось. Но вместо желания при виде обнаженной женщины на Марата напал приступ смеха: в век технического прогресса раздевание было механизировано! Это же надо придумать такое приспособление, чтоб обтягивающее стан, крепко сидящее, без видимых замочков платье отстреливалось, словно кресло катапульты!

«Герцогиня» расценила его веселость по-своему – вероятно, как радость, предвосхищение, – тоже заулыбалась и погрузилась в воду.

– Иди ко мне, – поманила рукой.

– Нельзя мочить рану. – Он показал на свою шею. – Доктор не велел. Я буду созерцать!

– О да! – понимающе воскликнула она и стала изображать в воде что-то вроде танца, демонстрируя свои прелести – то верхней части тела, то нижней, ныряя в голубую воду.

Все это напоминало пошленькую телеэротику и не возбуждало. А надо было как-то приподнимать боевой дух, хотя бы из чувства мести Роксане.