Посадить Чингиза не составляло труда, впрочем, как и половину иных «голодных» олигархов, крадущих у государства и друг у друга все, что плохо лежит. И это был сильный ход, конкретный сигнал, способный остудить разогретый пылом борьбы нефтегазовый комплекс.

Сторчак воспринял это известие как плату за выбор: по сути, он сейчас принес младшему право занять место старшего. Разумеется, в случае удачи, которая от него и зависела…

– Как там старик? – не забыл поинтересоваться Холик.

– Ожил и крестился, – сдержанно отозвался Смотрящий. – Теперь нас переживет…

И вновь показалось, будто младший знает, с чем пришел Сторчак, даже возникла мысль, а не продублировал ли Оскол свой третий пакет с распоряжениями?

Это ощущение усилилось, когда премьер, выслушав Смотрящего, сделал паузу и спросил, словно змей-искуситель:

– Почему бы вам… не взглянуть на экспозицию этого музея?

Знал, кого Церковер пытался отправить на переговоры!

– Взгляну с удовольствием, – отозвался Сторчак.

 – Но только после вас.

– Пойти на прямой контакт – предложение заманчивое, – размышляя, проговорил Холик. – Заполучить технологию топлива из первых рук… Вы считаете, этот ваш гениальный Алхимик в полном подчинении «новгородского посадника»?

– Судя по наблюдениям, у них строгая иерархия и дисциплина, – заверил Сторчак.

 – Поэтому «третья сила» не знает провалов.

Холик беззвучно рассмеялся:

– Они-то провалов не знают… А вот на меня потом всех собак повесят! В случае чего… Ладно, оставьте бумаги, я посмотрю. Но исключительно по вашей настоятельной просьбе.

Смотрящий положил ему на стол три толстые папки оперативных трудов разведки, чем обескуражил премьера.

– Да тут надо месяц изучать!

Думал, ему, как обычно, принесли свои соображения на полутора страницах.

И поручить кому-либо изучение материалов премьер не мог ни при каких обстоятельствах: даже косвенная информация о подобных встречах первых лиц с призраком «новгородского посадника» не могла быть разглашена в принципе. Холику предстояло не только ознакомиться хотя бы с сутью проблемы, но и смоделировать свое поведение в будущих переговорах, а еще самому придумать убедительное обоснование срочной и секретной поездки в Новгород – всякая стабильность в России лишала власть спонтанной мобильности, регламент контролировал каждый вдох и выдох.

– Есть всего сутки, – мстительно заметил Сторчак. – Старик прав, «посадника» надо щупать тепленьким.

– Вы сами это изучали?

– Бегло.

– А Церковер?

– Церковер все знает, но…

– Да-да, я понял…

Братья Холики обросли аппаратами и советниками, как застоявшиеся у пирса корабли ракушками, и Смотрящий испытывал особое удовольствие, когда случалось нагонять волну в их замкнутый затон.

– Придется напрячься, – сказал он.