"Екатерина Мурашова

Земля королевы Мод

Вместо пролога

Два шкафа детективов нагло скалились разноцветными корешками.

Я взмахнула рукой и смела на пол сразу десятка три. Книжки летели, взмахивая радужными обложками, как разжиревшие колибри, и падали с мертвым шелестом.

Дашка испуганно округлила глаза в темноте коридора. Я абсолютно не склонна к экзальтации, и всей квартире это известно.

– Анджа, не надо! – гнусавым шепотом попросила Дашка. – Книжки-то причем? Вы же сами говорили: «Книга – это святое!»

Я, не удержавшись, хрипло расхохоталась. Дашка еще попятилась и раскрыла дверь в свою комнату. Подготовила путь отступления.

«Сейте разумное, доброе, вечное!»

Этот лозунг висел в дворовой школе, где я училась, на задней стенке кабинета литературы. Когда учительница литературы стояла перед классом, она все время его видела. Наверное, она повесила его, чтобы не забыть, что, собственно, она тут делает.

Вот и я тоже – сею. Иногда оно даже всходит. Вот как сейчас, в Дашкином лице…

Кирилл и Машка тоже были тут. Молча проводили взглядом беспорядочно упавшие книжки. Дашка что-то пробормотала и попыталась успокаивающе дотронуться до плеча Кирилла. Подросток грязно и изощренно выругался и отпрыгнул в темноту. Машка растерянно потерла кулаком сухие глаза.

Я отчего-то вспомнила, что у упавшего Федора все волосы на затылке были в грязи и свалялись, и что-то надо было с этим сделать, а я не успела сказать Зое… Что – сделать?! Кому это теперь нужно?!!

В кухне Фрося варила свой вечный суп из капусты, картошки и бульонного кубика. Щегольские шлепанцы с загнутыми носами, которые Фросе явно кто-то подарил, были ей слегка велики. У Фроси очень маленькая нога. И узкие фиолетовые пятки под тонкими желтыми щиколотками. Удивительно, ей столько лет, она все время жалуется на больные ноги, но лодыжки у нее никогда не отекают. Я моложе Фроси почти в два раза, но мучаюсь отеками постоянно.

– Беда-то какая… – сказала Фрося, склонившись над кастрюлей.

– Да, – сказала я.

– И не верится никак, – продолжила разговор Фрося. – С утра еще все ладно было. Я за молочком сходила, к бочке, в очереди постояла… Солнышко светило, потом дождичек прошел… Мы со старушками у кафе под зонтиками прятались… Все кажется, можно как-то вернуть, договориться…

– Именно со смертью нельзя договориться, – возразила я. – Хотя, если верить американскому психологу Кюблер-Росс, практически все так или иначе пытаются. И еще что-то с ней сделать – обойти, не заметить – тоже нельзя. Из-за уникальности субстанции, наверное. И это единственный случай, когда не помогают цинизм и ироническое отношение к жизни. Чтобы помогло, нужно, наверное, быть французом. У них в классических комедиях замороженные трупы десятками вываливаются на дорогу и ничего, – смешно.