От темной феи не осталось вообще ничего. Люсинда поглядела на своих распростертых на полу сестер и решила пока не будить их. Она слишком устала, чтобы выносить буйство Руби и Марты – неизбежное, когда они узнают, что темная фея проиграла сражение с принцем Филиппом. Единственное, что хоть как-то утешало Люсинду и примиряло ее со случившимся, – это знание, что Малефисента наконец-то избавилась от всех своих мучений и что в последние мгновения жизни она была поистине счастлива: ведь она осознала, кто она есть, и приняла себя.

– Нет! – донесся из зеркал крик Цирцеи.

Люсинда резко обернулась, ища глазами свою дочь.

– Я здесь, – коротко бросила Цирцея, глядя на Люсинду из самого правого зеркала.

Люсинда никогда еще не видела ее такой разгневанной. И такой печальной.

– Дорогая моя! Я так рада тебя видеть, – сказала она.

– Смерть Малефисенты – это ваших рук дело! Это грязное заклинание не сработало бы, если бы она не пустила в свою душу зло! Вы вечно вмешиваетесь в жизнь людей, вечно все портите! Сколько их погибло из-за вас, сколько судеб разрушено!

– Но мы только хотели помочь ей, Цирцея! Мы дали ей ту, которой она могла дарить свою любовь!

– Да, но попутно погубили ее. Вы забрали все хорошее, что в ней было, и отдали его этой девочке, которая лежит сейчас на полу! Малефисента встала на путь зла лишь после того, как вы своим колдовством создали Аврору. Точно так же вы разрушили и собственные души, создав меня!"

"– Цирцея, нет! – замотала головой Люсинда. – Ты не понимаешь!

– Все я понимаю, матушка. И если вы хотите еще когда-нибудь вернуться в реальный мир и увидеть меня во плоти, то сотрите память этой девушке, Удостоверьтесь, что Аврора не помнит ничего, что связано с ее матерью. Ничегошеньки, ясно? И прекратите мучить Белоснежку в ее снах! Все понятно, Люсинда?

– Да, – покорно сказала Люсинда. Слова дочери очень много для нее значили.

– Так что, ты действительно считаешь, что Аврора унаследовала от Малефисенты ее магическую силу? – спросила Цирцея.

Люсинда уже успела подумать обо всем, что было в Малефисенте особенного – и, конечно, самой выдающейся ее чертой было ее небывалое могущество.

– Да, милая моя дочь. Ты ведь унаследовала нашу силу. Значит, скорее всего, и Аврора тоже унаследовала силу своей матери.

– Понятно. – Цирцея задумалась, прикидывая, что же делать дальше.

– Эта история должна была закончиться совсем не так, – вздохнула Люсинда.

– Только так она и могла закончиться. Ничего иного случиться не могло – после того как ты и твои сестры вмешались в жизнь Малефисенты и переломали ее! Вы разрушаете все, к чему прикасаетесь! Вы как злобные смерчи, сметающие все на своем пути!

Люсинда оцепенела, лишившись дара речи. Гневные слова дочери обрушились на нее как горький холодный ливень.