Война!!! Это страшное слово врывается в жизнь нашего современника, который почувствовал на себе ответственность, за жизни миллионов людей. Как не совершить ошибку, как не разрушить то, что создавалось веками? Ведь от твоего решения зависит судьба мира. И как поступит наш герой? Сдастся или докажет всем, что не стоит злить русского медведя. Приключения Алексея Романова продолжаются.  

Ненаследный сын императора Часть 3 Война

Во взгляде Марго, устремленном на меня, читалась легкая ирония, а на её пухлых розовых губках играла довольная полуулыбка. Несмотря на общий торжественный вид и роскошный наряд, приличествующий императрице, она напоминала мне озорную девчонку на костюмированном балу — из строгой прически выбивалась непокорная белокурая прядь, в облик величественной властительницы огромной державы вносили долю неповторимого очарования живость черт и лукавый блеск в глазах…

Зябко поведя плечами, я отвел свой взгляд от портрета своей жены, что по-прежнему занимал одно из наиболее почетных мест в галерее Зимнего дворца. Отдать приказ снять её многочисленные изображения, что являлись истинными украшениями дворцовой коллекции картин, у меня не поворачивался язык. За каждым портретом моей вероломной супруги стояло одно из череды счастливых воспоминаний о том времени, когда нам казалось, что впереди нас ждет радужное будущее, полное любви и радости. Погрузившись в свои невеселые мысли, я шел по бесконечным переходам дворца, направляясь на очередное заседание Высшего Совета.

Да, наверное, наша семейная жизнь могла бы сложиться по-другому…Три года, три долгих, наполненных разными событиями года миновало с тех пор, как я принял жестокое решение заточить Марго в монастырь. И до сих пор меня ежечасно мучает вопрос — мог ли я тогда поступить иначе?

Когда мне доложили о том, что фрейлина, отряженная следить за опальной императрицей, обнаружена мертвой, а сама Маргарет пропала, у меня реально сорвало крышу от злости. В тот злосчастный день я находился в расположении войск, на совместных учениях, что проходили в Гродно, на границе с Польшей. Получив это известие, я спешно бросил все, невнятно извинившись перед именитыми военачальниками нескольких государств. Все три дня бешеной скачки меня преследовало тягостное ощущение, что в глазах иностранных генералов светилось плохо скрываемое участие, смешанное с толикой жалости и легкого презрения. Несмотря на все попытки сохранить мой разлад с супругой в тайне, о наших проблемах было, похоже, известно всем, как в России, так и за её пределами. И это ввергало меня в ещё большую ярость.