Потом, когда он дал мне еще один шанс, пришел и все рассказал, все объяснил, даже прощения попросил — я наговорила ему еще больше гадостей, я оскорбила его, я посмеялась над ним… — Дина судорожно всхлипнула. — А он гордый. Он ушел. И теперь… Теперь я не знаю, как мне жить дальше. Я люблю его. Скажи, Лола, как мне его вернуть?

Последние слова Дина произнесла тихо, почти шепотом. Но они все равно гулким набатом звучали у Льва в голове.

Ложь во благо. Пришел, рассказал, объяснил, попросил прощения. Он гордый. Он ушел.

Так это что получается? Так это Дина не про Разина говорит? Это про Левку самого?!

Оба вскочили одновременно. У него за спиной дрогнул, но устоял вращающийся табурет. У нее зазвякали, но уцелели чашки и чайник на столе. А потом они бросились друг к другу.

Замерли. И долго-долго смотрели в глаза. Дина медленно протянула руку и стянула с его головы парик. Он медленно обнял ее лицо ладонями в черных кружевных перчатках.

А потом медленное время кончилось. И началось время стремительно притянувших мужскую шею женских рук, жадно прильнувших губ, тесного прикосновения тел.

Поцелуй-покаяние.

Поцелуй-прощение.

Поцелуй-признание.

Оторвались друг от друга. Отдышались.

— У тебя кошмарная помада.

— Супер-стойкая.

— Невкусная.

— Учту.

- И грудь мне твоя ужасно мешает.

— А мне твоя — нет.

Они рассмеялись одновременно. Левка повернулся боком и прижал голову Дины к своему плечу.

— Господи, о какой ерунде мы говорим…

— И правда, о ерунде, — Дина прижалась щекой к его плечу плотнее. — Я люблю тебя.

— А я тебя — очень.

Дина подняла голову и прижала палец к его губам. Молчала, смотрела.

— Я похож сейчас на пугало? — Левка попытался оттереть с уголка ее губ след помады. О том, как выглядит он сам, Лев старался не думать. Услышать признание в любви от любимой девушки, когда ты в гребанных пайетках, помаде и накладной груди — это только он так мог. А впрочем… Как все началось — так и завершилось. Так правильно, наверное. Полный круг.

— Я размазала всю твою косметику, — Дина провела пальцем по его скуле. — Тушь у тебя посыпалась.

— К черту ее, — счастливо вздохнул Лев, обнимая Дину крепче. — Сейчас все смою, переоденусь и свалим отсюда.

— Нет!

Он оторопело уставился на девушку. Но ответить Дина не успела, дверь открылась. Стоящий в дверях Кулик ошарашенно разглядывал представшую его глазам картину — его артист, без парика, с размазанным гримом, обнимающий девушку со следами той же алой помады на лице."

"— А…гхм… извините… Лев Аркадьевич, там просто зал на ушах и… Ладно, — кашлянул, — я попозже… зайду.

— Левушка… — теперь Дина обхватила его лицо ладонями. — Ты должен туда вернуться. На сцену.

— Нет, — он помотал головой. — Все. К черту. Я все сказал.

— Ты же обещал выйти на бис.