Да что ж им неймется-то, а? Ну хотя бы десять минут дайте.

Лев поднял голову. И чуть не упал с табурета.

В дверях стояла Дина.

Он смотрел на нее, словно загипнотизированный."

"Нельзя же. Нельзя за одно и то же преступление судить дважды. И казнить дважды нельзя. А его уже два раза. Сначала повесили. Потом расстреляли. Что теперь — гильотина?

Говорят, бог троицу любит. Неправильное какое-то правило.

Дина сделала шаг вперед, а потом в сторону. Из-за ее спины показался Федор с подносом.

Самое время, бл*дь, пить чай!

Но чай на столике сервирован, Федор традиционно желает приятного чаепития и исчезает.

А Дина садится на диван, берет чайник и отпивает из носика. Морщится. Наверное, горячо. Оттирает тыльной стороной руки рот. И произносит.

— Лола, мне нужна твоя помощь.

Лев даже не пытался понять происходящее. Он просто кивнул. Говорить — не мог.

— Ты очень мудрый и добрый человек, Лола, — Дина задумчиво гладила крутой бок белого чайника. — И мне очень нужен твой совет. Я оказалась… — Дина вздохнула, бросила на него краткий взгляд и снова принялась гладить белый матовый фаянс. — Я оказалась в сложной жизненной ситуации. Мне больше не к кому идти. Ты поможешь мне?

— Ра… — он прокашлялся. Лолин голос не шел. Он кончился. И Лев продолжил своим голосом. — Рассказывай.

Дина помолчала. Еще приложилась к носику чайника, уже не морщась. Глубоко выдохнула.

— Понимаешь… Я обидела человека. Очень дорогого мне человека. Человека, который очень многое для меня сделал. Не просто обидела. Я его предала.

Левке показалось, что ему в живот, внутрь, глубоко, воткнули что-то острое и шипастое и начали проворачивать. В одну сторону, в другую. Он даже вздохнуть не мог. Нет, третий раз — не гильотина. Дыба. Или чего там напридумывали веселые средневековые монахи?

Дина, откуда в тебе столько жестокости? Ты пришла ко мне говорить о Разине? Просить совета о том, как вернуться к нему? Это даже для дочки крутого продюсера перебор. В груди начало жечь, и Левка попробовал потихоньку выдохнуть. Даже дышалось через боль.

Он повернул голову. Дина, которая до этого смотрела на него, тут же отвела взгляд. И он отвел. Не мог на нее смотреть. А она продолжила.

— Поднимешь, так получилось, что… В общем этот человек… Так вышло, он не нарочно, он не хотел, у него просто не было выбора, понимаешь? — конечно, у Разина не было выбора! Он просто жертва обстоятельств. Как же хочется курить. Коньяку. И орать. На выдохе, что выплеснуть боль. Но Лев лишь кивнул, словно под каким-то гипнозом. И Дина снова заговорила: — Он был вынужден обмануть меня. Не желая мне зла. Можно сказать, это была ложь во благо, — тут Дина вдруг заторопилась, стала говорить быстрее. — А я… когда я узнала про обман… я наговорила ему кучу гадостей.