После смерти матери былая ее привязанность к дяде Артуру сошла на нет, сменившись холодностью и отчужденностью, но, возможно, это было проявлением сильной душевной боли. А может, и нет. Трудно сказать наверняка.

— Почему вы нас отсылаете?

— Потому что там вам будет лучше. Ваша тетя живет на берегу океана, в Бостоне. Там хоть не так жарко. Летом в Нью-Йорке можно изжариться.

— Но мы вернемся?

— Конечно.

На Артура накатило чувство вины и страха. Вдруг Хилари догадается, что он их обманывает?

— Тогда почему велели Милли упаковать все вещи?

— Они вам могут понадобиться. Будь умницей, Хилари. Разве тебе не хочется познакомиться с тетей?

Старшая девочка неподвижно стояла посреди комнаты, в желтом кисейном платьице с отделкой из белого пике; блестящие черные волосы — как у Сэма — заплетены в две аккуратные косички; в больших зеленых глазах светится ум (это от матери); на ножках — белые гольфы; туфли начищены до блеска. Она сверлила Артура недетским взглядом, словно подозревая, будто он от них что-то скрывает. В каком-то смысле он побаивался этой девочки, такой умной и сдержанной, такой заботливой по отношению к сестрам. Она стоически перенесла весть о самоубийстве отца, почти не плакала и утешала Александру: мол, папа улетел на небо, чтобы встретиться с мамой. Пятилетняя Александра ничего не поняла, но немного успокоилась, так же, как Мегана. У Хилари было такое чувство, будто Соланж, покидая их, возложила на нее заботу о младших.

— Почему мы ни разу не видели тетю Эйлин? Папа ее не любил? — Она была очень смышленой, эта старшая дочь Соланж, и ничего не принимала на веру. Ее глаза сверкали — совсем как у матери…

— По-видимому, они не были близки, но это еще не значит, что она плохая.

Хилари согласно кивнула. Ей не хотелось спешить с выводами. До поры до времени. Но когда они прибыли в Чарлстаун, на ее лице появилось брезгливое выражение.

Это оказался небольшой панельный дом на окраине. Ставни сорваны с петель ураганом; краска облупилась; двор порос сорняками; две верхние ступеньки крыльца сломаны. Хилари поднялась на крыльцо, держа за руку Александру, а Артур нес Мегану. Няня сопровождала их в этом путешествии, но потом собиралась вместе с Артуром вернуться в Нью-Йорк."

"Он несколько раз подергал за шнурок звонка и наконец сообразил, что звонок не работает. Тогда он громко постучал в окно, все время чувствуя на себе тяжелый взгляд Хилари, немо вопрошавший: что они здесь делают? Артур не смел взглянуть в ее сторону: было невыносимо видеть в ее глазах — глазах Соланж — выражение укора и затаенного гнева.

Дверь наконец открылась, и показалась женщина с крашенными в белый цвет прямыми волосами, в засаленном халате.