— Прошу тебя, помоги ему! Я не выдержу, если он сядет в тюрьму, я люблю его!— Любишь, значит, — тянет приемный отец со смешком и чисто мужским жестом окунает сигару в виски. Я стою, как перед Богом и жду решения. Ад или Рай. Теперь только от него зависит, буду ли я счастлива.— Больше жизни люблю. Я все-все сделаю.— Ну… раздевайся, — окидывает острым взглядом моё дрожащее от шока тело. — Посмотрим, на что ты готова ради своей великой любви.Предупреждения:Острый сюжет, откровенные SEX сцены18+, возможна нецензурная лексика.Все герои достигли совершеннолетия. Неидеальные герои. Инцеста нет!

— Мама… — слышу снизу писк Демьяна и перестаю в страхе озираться.

— Да, милый? — вижу, что говорить ему неудобно, но он очень явно показывает на штаны. Все понимаю без слов. В этом сборище богатых и знаменитых, от которых я давно отвыкла не удобно и мне. Что уж говорить про трехлетнего малыша.

Веду его в туалет и хочу зайти с ним, но его острый взгляд меня останавливает. Точно такой же как у отца.

— Хорошо, ты уже взрослый, иди сам. Только…

— Руки мыть, — кивает он и скрывается за дверью, а я снова озираюсь. Высокие потолки с лепниной. Люстра, стоимость которой под несколько тысяч баксов. Вышколенные официанты. Раньше это был мой мир, но я ни на мгновение ни пожалела, что оставила его. Теперь у меня есть сын от любимого человека, как бы я его до сих пор ни ненавидела.

Слышу как смывает вода, как шумит напор в раковине и с улыбкой отворачиваюсь. Маленький и взрослый одновременно, он уже считает себя моим защитником.

Смотрю вверх на балкон и замираю. Застываю как каменное изваяние, чувствуя как сердце совершило последний удар и остановилось.

Сколько бы лет не прошло, сколько бы дорогих костюмов и причесок он не сменил, я всегда его узнаю. По прищуренному хищному взгляду, по линии скул, по орлиному носу, по плечам, что казались всегда непропорционально широкими. Максим Одинцов все такой же. Любимый. Ненавистный. Желанный. Под руку с очередной шлюхой, не знающий, что я от него забеременела и родила сына.

— Убью Давида, — шиплю себе под нос и отворачиваюсь от прожигающего платье взгляда и хочу захлопнуть дверь в которую выходит Демьян, понимая, что сейчас вскроется ящик пандоры.

Наверное он мог не понять, что это его сын. Но разве хотя когда нибудь Максим отличался несообразительностью?

— Лана! — слышу я пронизывающий до костей крик и осознаю, что вот сейчас я не готова ничего рассказывать, объяснять, кажется, я просто хочу исчезнуть и не смотреть в его выпивыющие душу глаза.

Подхватываю ничего не понимающего Демьяна на руки и бросаюсь бежать. Я всегда от него бегу. От любви. От порочного желания. От жестокости.