Артур хотел, чтобы в течение этого времени у девочек было все необходимое. Немало денег потребуется на проведение психиатрической экспертизы. В данной ситуации, имея в виду признание Уолкером своей вины, признание того, что он действовал в состоянии временного помешательства, было их единственной надеждой.

Время тянулось бесконечно долго. Няня не очень-то справлялась со своими обязанностями. Соланж не придавала подбору слуг особого значения: ведь она сама была постоянно под рукой.

Самым тягостным оказалось Рождество. В отсутствие обоих родителей девочки казались маленькими сиротками. Артур повез Александру и Хилари на рождественский ужин, но он оказался безрадостным. Даже Александра почувствовала общую напряженность, а под конец бедняжка совсем растерялась.

— Хилли, за что ты сердишься на дядю Артура?

— С чего ты взяла? — С минуту Хилари изучала дно своей тарелки, но потом подняла глаза на младшую сестру.

— Я же вижу, что сердишься. Когда он взял тебя за руку, ты ее вырвала.

— Ешь свою индейку, Акси.

Сидя в ресторане «Плаза», Хилари не воспринимала рождественские гимны в исполнении скрипок. Она была всецело поглощена собственными мыслями. Артур пожалел, что Марджори не поехала с ними и предпочла ужинать в обществе приятельницы-адвоката. Он умолял, но она отрезала:

— Мне нет дела до этих соплячек, и тебе тоже нечего с ними возиться. Пусть привыкают к своему новому положению.

— В восьми- и пятилетнем возрасте?! Это же Рождество! Самое меньшее, что мы можем для них сделать…

— Ничего не хочу слушать. Если тебе охота разыгрывать благородного спасителя, это твое дело, а меня не впутывай! — И она ушла, хлопнув дверью.

Упорное нежелание встречаться с девочками было продолжением ее застарелой ненависти к Уолкерам вообще. Она также хотела отплатить Артуру за его частые встречи с Соланж. Не то чтобы она ревновала — просто терпеть не могла ее чисто французское кокетство и то, что Сэм был актером — пусть даже популярным.

На Рождество Сэм так и не увиделся с дочерьми. Ему не разрешили позвонить им, да он и сам не стал бы, потому что не мог думать ни о чем, кроме Соланж: как случилось, что он убил ее?

Артур показывал ему фотокарточки, но отрешенность Сэма не проходила — он говорил только о Соланж и о прошлом, без конца перечислял свои грехи и ошибки. Он превратился в старика, у которого все в прошлом и нет будущего. Артур пытался пробудить в нем интерес к предстоящему процессу. Сэм не заботился о защите и часто повторял, что заслужил высшую кару. Это угнетало Артура.

Так прошла зима. Хилари более чем успешно вела хозяйство; младшие девочки хорошо себя вели — правда, на их личиках, так же как у Хилари, застыли душевная боль и недетское страдание, пугавшие Артура.