Запутавшаяся в упряжи туша не позволяла другим волам утянуть платформу прочь – они топтались на месте, с тупым равнодушием рассматривая творящееся вокруг безобразие.

И только Томша не увлёкся исступлённо сражением, а помнил о главной задаче. Шмель видел, как целенаправленно, шаг за шагом, рыжеволосый пластун приближался к высокой платформе. Добил раненого карлика, переступил через обмякшее тело, получил царапину от другого, но сумел достать в ответ – располовинил палашом серую рожу. Откуда-то сбоку выкатился комок дерущихся людей и карликов, но Томша не ввязывался, постарался обойти, не отвлекаясь от главной цели.

Вот он – шанс Шмеля отличиться. Не стать калекой, ввязавшись в общую свалку, не погибнуть незаметно и бесславно в кровавой куче, а помочь исполнению самой главной задачи. Той, ради которой задумывалась засада. И которая, по словам Кабая, может изменит ход целой войны.

Следуя томшевому примеру, Шмель тоже двинулся к платформе, избегая влазить в драку и старательно обходя особо жаркие места побоища. В руках парень сжимал копьё, за поясом держал топор, а в голенище сапога – большой охотничий нож. Один раз пришлось тыкнуть наконечником вслед промелькнувшему рядом карлику, но безуспешно – прыткая сволочь. В следующее мгновение его перехватили другие мужики, схватились – и Шмель еле успел уклониться от летящей прямо в лицо чьей-то отрубленной ладони. Обрызгав щеку теплой кровью, конечность пролетела рядом и шмякнулась в траву. Шмель чертыхнулся, едва не наступив на скользкий обрубок, перешагнул и продолжил путь.

Томша к тому времени уже уцепился руками за край платформы. Подтянулся и взобрался на настил. Повезло, что наверху не оказалось карликов, ведь пока карабкался, оставался беззащитным – чтобы освободить руки, пришлось засунуть палаш за пояс. Заметив приближающегося Шмеля, рыжеволосый широко улыбнулся и ободряюще подмигнул парню. Потом нагнулся и, взявшись обоими руками, спустил вниз тяжелую лестницу. Теперь Шмелю или любому другому, кто поспешит на помощь, можно взобраться на платформу быстро и не убирая оружия.

Но вдруг откуда ни возьмись, словно бы снизу, из-под дощатого настила платформы, вынырнул бешено озирающийся карлик, а за ним другой. Дрыхли они там, пьянствовали или предавались мерзким содомитским утехам – неясно, но вид оба имели такой, словно только-только вернулись в реальность из неведомых миров. Судя по рожам, изрядно удивились – аж рты разинули. Но возникшее замешательство длилось не долго. Шмель притормозил, соображая, как быть дальше, а карлики уже начали действовать. Вначале хотели броситься к нему – тут бы и пришел конец молодому штыряковскому командиру – особых иллюзий на счёт собственных боевых навыков Шмель не питал.