Удивительно и непонятно, зачем опытный шаман намеренно вошёл в неё. Обойти лужу нетрудно, не заметить – невозможно. Каждый знает – Крак сам ведь рассказывал – что это самые опасные порождения Пятна, они источают мощную магию, которую нужно обходить стороной, смертному не под силу справиться с ней. Неужели старик решил, что сможет? И что в итоге? Крак получил, что хотел, или проиграл в этой схватке? Стать тяжелым кожаным бурдюком, неспособным передвигаться самостоятельно – неужели этого он хотел?"

"Впрочем, у шамана, черпающего силу в Пятне, ценности другие. Крак никогда не гнался за красотой, его интересовала лишь магия. И теперь он получил её столько, что был не в силах удерживать. Напоминая мешок внешне, он походил на него и в другом смысле – время от времени, словно из дырявого мешка, из старика вырывались сгустки страшной энергии.

Хрум видел, как случайные жесты или фразы Крака отравляют всё вокруг. Махнул рукой – рядом почернел и осыпался цветущий куст. Закашлялся – лопнула скорлупа у прятавшихся в лишайнике личинок и наружу полезли ядовитые насекомые. Почесался – хищные растения раздулись, повернули листья нижней стороной вверх, словно ящерица подставила солнцу бледное пятнистое брюхо.

Однако по ходу дальнейшего пути, подобные ситуации возникали всё реже. Дырявый магический мешок штопал собственные дыры… Изменившийся шаман очень быстро учился контролировать обретенную силу. Хотя Хрума не покидало ощущение, что всё наоборот – это сила контролировала Крака, уже потерявшего собственную душу. Будто бы частичка Пятна вошла в тело шамана, а теперь управляет им, словно куклой.

Хрум тянул волокушу, не зная сколько прошло времени, автоматически переставляя ноги и даже не думая об отдыхе. Ни один зверь не рискнул преградить ему дорогу. Коты жалобно мяукали и убегали, поджав хвосты. Шершавые вараны, прыгающие змеи, большие пауки-шатуны – все почтительно отползали в сторону.

Уже смеркалось, когда Хрум приволок то, во что превратился Крак, на стойбище.

Их окружили возбужденные охотники, загомонили. Потом подбежали женщины и дети. Мужчины собирались их прогнать, но развалившийся на волокуше Крак пошевелил пальцем – и все сразу притихли.

- Будет говорить, - пояснил Хрум, - хочет, чтоб все остались и слушали.

Народ закивал, заволновался, приготовился слушать.

Крак неуклюже приподнялся, закинул вверх голову, обнажив противные, как у жабы, складки на шее. Рот старика открылся, кадык судорожно задергался – Крак пытался что-то сказать, но членораздельной речи не получалось, звучало лишь невнятное бульканье и хрипы.

Тогда Крак прекратил жалкие попытки и глянул свободно вращающимся, как у хамелеона, глазом в сторону Хрума. Протянул к нему длинную руку.