Из больших плюсов — свежий ремонт и уже встроенная кухня — заезжай и живи. Эсми даже пошутила, что хотя бы здесь им повезло и сложилось, как нельзя лучше. Ну кто еще за тридцать дней может продать и тут же купить хорошую квартиру? Люди ведь месяцам ищут!

За две недели до начала химиотерапии Эсми с детьми устроила большое расхламление и сборы. Мебель разобрали, перевезли и установили в новой квартире. Все сделали так быстро, что глазом не успели моргнуть, как уже переехали и обустраивались. Хлопоты хотя бы немного отвлекли Эсми от мыслей о неизбежном, заставив улыбаться и жить надеждой.

В день первой химии она жутко нервничала. В больницу ложиться отказалась, решив, что просто будет приезжать в день процедуры. До операции ей прописали восемь химий через каждый двадцать один день. Она перечитала столько литературы и форумов, что была готова ко всему. Вот только не знала, что на бумаге — одно, а в реальности совсем по-другому.

— Нужно выходить. Опоздаем, — спокойный голос Муслим вывел ее из минутного транса, когда сжав его ладонь, она молча смотрела в окно.

— Да, знаю, — призналась она и сглотнула пресловутый ком.

— Я заберу тебя, когда все закончится.

Эсми повернула голову и с надеждой посмотрела на него.

— Мне страшно. В первый раз как на каторгу.

— Я буду рядом, — ответил Муслим, поднес к губам ее кисть и поцеловал пальцы. Эсми устало прикрыла глаза. Она обещала себе, детям и родителям быть сильной, а сама не знала как.

Самое сложное — это начало. Когда ты еще ничего не знаешь, а тебя, как слепого котенка бросают в темную воду. После того, как пришли анализы, Эсмигюль поставили первую капельницу. Предупредили, что почти на три часа. Кроме нее, в просторном кабинете было еще несколько человек, получающих химию: молодые и старые, мужчины и женщины. Кто-то только начал свой путь, как и Эсми. Кто-то уже не в первый раз был здесь. Поначалу подбадривали друг друга, делились личными историями, улыбались, пряча страх и боль. А когда процесс пошел, притихли. Каждый погрузился в свои мысли и переживания. В процессе Эсмигюль ничего особенного не чувствовала, только спустя час стало чуть знобить и она даже в свитере ежилась от холода и попросила укрыть ее пуховиком. Бывалые сказали, что в первый раз — это нормально.

Муслим, как и обещал, все правильно рассчитал и приехал к окончанию процедуры. Эсми штормило. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, а руки-ноги внезапно стали ватными и совершенно не слушались. Держа мужа под руку, она еле доковыляла до выхода, а там Муслим подхватил ее на руки и донес до машины. Его щека касалась лба жены, ее руки обвивали его шею, и в этот момент она была такой хрупкой, беззащитной и легкой, как пушинка.