– С нами поедешь. – Крячко помог встать Льву, а пойманного парня подхватил за шкирку, будто котенка.

Лев вытер рукавом кровь с лица, чтобы хоть немного видеть дорогу. Оглянулся на узкий проем, в котором второй раз за неделю чуть не погиб, и решил, что после этого дела будет ездить только на собственном авто. До четырех часов они с Крячко катались по ночному городу, ездили домой к братьям Голубевым. Там хмельной и красный Павел на все вопросы мычал и размахивал руками, не желая приходить в себя. Седая мать, в ночной рубашке с накинутым сверху халатом, трясущимися руками достала из серванта паспорта обоих братьев, трудовой договор Павла с метрополитеном и толстую пачку купюр.

– Вчера, вчера утром он принес с работы деньги эти проклятые. Нашел он их в раздевалке на полу, где все работники в форму переодеваются. Пришел уже пьяный, любит Павлуша к бутылке прикладываться. Я ему говорила, просила, отнеси ты в полицию деньги, но он ни в какую, загулял. Так и пьет со вчерашнего дня, на работу не пошел. Ему начальник звонил, сказал, уволит по статье, если сегодня на смену не выйдет, так он Мишеньку уговорил, посулил ему хорошо заплатить. Там несложно, машина убирает все. Миша, он у меня хороший, он учится, за любую подработку берется. С деньгами тяжело, я на инвалидности, работать не могу. Вы простите, простите, что он вас ударил. Он испугался, он же ребенок, испугался, что у Павлуши проблемы будут.

Женщина неожиданно навалилась на косяк, губы налились нездоровой синевой. Младший сын, который ждал в коридоре, чем окончится визит полиции, бросился к матери:

– Мама, мама, прости, это я, я виноват! Они мне кричали «стой», а я… я…

– Так! – рявкнул Крячко, который плохо переносил слезы и шум. – Сейчас выемку денег сделаем по всем правилам, зовите соседей понятыми. Павлушу вашего в «обезьянник», протрезвеет и расскажет, где он пятьдесят тысяч нашел. А ты, – он ткнул пальцем в трясущегося Мишу, – запомни, если ты не нарушил закон, то полиции бояться не надо. Даже если натворил чего, не убежишь. Остановиться, признаться и прощения попросить – дешевле выйдет. Дома с матерью оставайся, присмотри за ней.

Мальчишка закивал головой согласно.

– А сейчас давай братца своего помоги загрузить в машину.

После того как мычащий Голубев-старший оказался на заднем сиденье авто, Миша опустил глаза и выдавил:

– Извините, товарищ полицейский, что я вам в лицо заехал. Если нужно, то я компенсирую. Я все умею, все, что скажете.

– Забыли, – махнул рукой примирительно оперативник.

В отделе, дотащив кое-как грузное тело до клетки, Станислав выдохнул с облегчением:

– Ну все, наконец попался, можно выдохнуть.