Пьющий уборщик из метро организовал преступную схему, которая практически без сбоев приносила ему миллионы несколько лет? Неужели Голубев заменил настройки терминала, спрятал все деньги на безымянные счета, руководил несколькими людьми, причем довольно хитрыми? И Банина, и Леонов выделяются отличными мозгами, раскручивали клиентов почти без последствий, неужели помятый пьяница был для них лидером и авторитетом?

Лев вдруг понял, что уже добрую четверть часа стоит у подъезда, не поднимаясь наверх в квартиру, так его увлекли мысли об организаторе мошеннической схемы. Он стряхнул задумчивость движением головы – хватит, Мария там уже на иголках и ждет его, чтобы хоть немного отдохнуть от постоянного напряжения. Возле квартиры он вдруг услышал тихий звук, Гуров вслушался, потом прижался ухом к тонкой деревянной филенке старой двери и понял: это плачет Маша в глубине чужой квартиры. От усталости, от того, что ее лишили любимого домашнего гнезда, театра, от страха за жизнь мужа и свою. Льва Ивановича будто током ударило, боль внутри груди была сильнее сегодняшнего удара в лицо или ноющего запястья. Его любимая жена скрытно, пока он не видит этого, страдает наедине с собой. Нет! Он должен остановить происходящий кошмар!

Следующий день – пятница перед выходными, казалось, никогда не кончится. Протрезвевший Голубев орал несколько часов о полицейском беспределе, после безуспешной очередной попытки его допросить Крячко взорвался:

– Сейчас поедем в метрополитен, и покажешь, где у вас там деньги валяются на полу. Может, найдем пару пропавших миллионов!

Оперативник успел доложить об аресте главаря, и теперь тот уперся и ни за что не шел на сотрудничество, не признавал свою вину. К тому же Банина, которую привезли из СИЗО для опознания, при виде помятого, обросшего за сутки запоя уборщика надменно фыркнула:

– Это еще что за чучело? Первый раз его вижу!

Раздосадованный неудачами Станислав всю дорогу к станции метрополитена перебирал версии:

– Может, его побрить, причесать и она его тогда опознает? Он же сейчас и правда чучело. Красный весь, заросший. Кто его еще может опознать, Лев, как думаешь? Леонов? Только как его найти, неужели сбежал, почуял, что все – кольцо замкнулось? А, Лев, как думаешь? Может, бармен все придумал, а этот Голубев так – мелкая сошка?

– Что? – Гуров очнулся от собственных мыслей, вглядываясь в лоджию, за стеклом которой он увидел знакомый раскачивающийся силуэт.

Федор был на своем месте, наблюдал за жизнью вокруг входа в метрополитен. Стас обиженно дернулся:"

"– Ты вообще меня не слушаешь? Нам нужны еще свидетели, с кем этот Голубев контактировал как Петр. Или придется его отпустить, даже несмотря на эти чертовы деньги.

– Нет, нет, отпускать нельзя, рано.